Леди в маске
Шрифт:
Представляю, что бы произошло, вздумай я снять маску.
– И вы знаете меня… несправедливо… – с досадой произнес Мануэль Де Ла Серта.
Очевидно, он вовсе не ожидал ответа. Молодых леди не обучали языку южных соседей.
Но я произнесла на иберийском:
– Да, я вас знаю, – тихо откликнулась я. – Или вы думаете, сеньор, будет достаточно маски, чтоб остаться неузнанным?
Молодой человек рассмеялся и закружил меня еще быстрее в танце.
– Что же нужно, если желаешь сохранить инкогнито? – лукаво спросил меня Де Ла Серта.
– Иногда – снять маску. Но полно. Я хочу танцевать сегодня!
Я сняла личину неприступной холодной леди, какой меня видели обычно в свете, и узнать меня теперь уже не мог никто.
Этот вечер казался самым прекрасным в моей жизни. Я была собой больше, чем когда бы то ни было. И не была собой вовсе. Я слушала комплименты мужчины, которого любила до безумия, и не думала ни о каких светских условностях. Печалило только то, что вечер вскоре закончится… И я снова стану леди Евой Дарроу, богатой невестой, не наделенной красотой и обаянием.
Я стану холодной и надменной дочерью лорда… А Мануэль Де Ла Серта на меня никогда не взглянет.
Полночь неминуемо приближалась.
Как мы оказались в саду, в темноте и уединении, я даже не поняла. Казалось, еще секунду назад мы кружили в танце – и вот уже вдвоем в тишине.
Создатель… Я же позволила… Фактически позволила ему увести себя! Что он подумает?.. Что сделает Эдвард… А если дойдет до отца?! Не говоря уже о матери…
Коленки предательски задрожали.
А здравый смысл и осторожность ушли, не прощаясь.
– Я хочу поцеловать вас, моя красавица, – доверительно сообщил мне ибериец с просто невозможной серьезностью.
От подобного заявления я, признаться, оторопела и не смогла сразу ответить. А потом уже было поздно. Губы иберийца, горячие, нахальные коснулись моих… Никогда прежде не целовали меня посторонние мужчины… Да и действовал Мануэль Де Ла Серта так, словно у него было на подобное законное право.
«С репутацией можно попрощаться», – обреченно подумала я. А потом думать уже не получалось.
Хорошо еще, что Де Ла Серта вел себя как джентльмен. Одна его рука запуталась в моих волосах, вторая лежала на поясе… Словом, все могло быть гораздо хуже. И пусть я и могла постоять за свою честь, все же, узнай Мануэль, кого держит в объятиях – все закончится худо…
В себя меня привел звон часов на площади. Судьбоносная полночь. Как же быстро пролетело время.
Торжествующий ибериец оторвался от меня, уже собираясь снять с меня маску…
– Ну, вот мы и познакомимся наконец, сеньорита, – с предвкушением произнес молодой человек.
Я оказалась проворней: ударила кавалера в солнечное сплетение и со всех ног побежала к выходу из сада. Он располагался в запущенной части сада, и найти его ночью мог только тот, кто часто наведывался к Греям. Даже если Де Ла Серта придет в голову кинуться за мною через заросли, то поймать меня все равно не сможет. Улепетывать, подхватив юбки, для меня было не впервой.
Вслед мне неслись ругательства на иберийском. Ну да. Удар у меня был поставлен хорошо. Цыганке подчас приходится самой защищаться, поэтому и братец Данко и мой Второй обучили сестру, как именно следует бить.
Ничего, я прекрасно провела вечер, а Де Ла Серта остались еще и незабываемые воспоминания…
Кто же знал, что делиться ими он решит именно с моим братом?! С каждым словом в комнате для меня становилось все более душно.
Если по возвращении с маскарада Эдвард тактично не спрашивал ни почему у меня припухли губы, ни почему одежда и волосы в легком беспорядке, то чем дальше Мануэль Де Ла Серта вел свое повествование об игривой цыганке, тем более выразительные взгляды украдкой бросал на меня брат.
– То есть личико прелестницы вы так и не увидели, Мануэль? – уточнил на всякий случай Эдвард, хотя и так это было понятно. Иначе бы не держался по-прежнему со мною.
Теодоро ехидно засмеялся, а его брат недовольно поморщился.
– Какое там! Припустила как заяц через кусты, как только ноги не переломала…
В саду Греев-то.
– Видимо, ты не так уж хорошо целуешься, братец, раз уж продолжать знакомство девица не пожелала, – участливо похлопал по плечу старшего Теодоро.
Кажется, случившееся больно ударило по мужскому самолюбию иберийца.
Эмма вошла в гостиную в самый разгар беседы. И против обычного, никто, кроме меня, не обратил внимания на ее появление.
Оба иберийца оказались чересчур сильно взволнованы образом цыганки с маскарада, а Эдвард… Эдвард внимал. И пытался держать себя в руках.
– Похоже, она не пожелала снимать маску. Пока я не попытался этого сделать, девушка вела себя так, будто бы общество мое было ей приятно… А потом… Но кто же знал, что она может ударить?!
Эдвард явно разрывался между желанием рассмеяться и закатить мне безобразный скандал. Разумеется, то, что я творила, не могло поднять ему настроение.
– Может, попросту уродина? – предположил беззаботный Теодоро. – Вот и перепугалась, бедняжка.
Его предположение наиболее полно соответствовало истине. Испугалась реакции рыцаря моих грез, когда он увидит мое лицо.
Мануэль упрямо мотнул рукой.
– Она красива. Дурнушки украшают себя скромностью, смелость – удел красавиц, – заявил без тени сомнения Де Ла Серта, и я немного расправила плечи.