Чтение онлайн

Через просторный холл к залу я шла с намеренной величавой неспешностью. Леди Ева Дарроу всегда двигалась стремительно, немного по-мужски. Быстро я поняла, что походка и жесты подчас выдают не меньше лица

А вот молодые Де Ла Серта этой простой истины, похоже, так и не усвоили. Даже если б я не знала, какой костюм выбрал для сегодняшнего бала Мануэль, я бы все равно отличила его по жестам, осанке, которые изучила за время общения до последней мелочи.

Идущий рядом Теодоро предпочел костюм Доктора. Эти двое будто нарочно остановились на образах, которые им совершенно не подходили, разнились с характерами. Странное решение, на мой вкус.

Вот Эдвард оделся палачом. Полностью в его духе. Пусть ему и была присуща некоторая юношеская веселость, за ней скрывалась та же стальная неумолимость, которой отличался наш отец. Эдвард был Дарроу от и до. Это являлось его природой, и на маскараде он демонстрировал ее во всей красе, разгуливая в черном и алом среди собравшихся.

Зал оказался украшен роскошно и с огромным вкусом, который всегда демонстрировала миссис Грей. К тому же во всем убранстве прослеживались иберийские мотивы. Глория Грей явно благоволила к Мануэлю Де Ла Серта, и, подозреваю, именно поэтому ее родители всячески стремились проявить любезность по отношению к семейству посла.

Да, титул маркизы Глории несомненно будет к лицу.

Если так пойдет и дальше, то в этом сезоне Иберия войдет в моду во всей столице, и нам грозит засилье ярких красок. Не то чтобы меня это пугало… Просто легче было удерживать в узде свой характер в надежной скорлупе скромных нарядов.

Да и алое платье все равно не сделало меня ни на йоту привлекательней для Мануэля Де Ла Серта.

Стоило подумать о возлюбленном, как я буквально врезалась в него и его брата, заглядевшись по сторонам.

Я едва не упала, но старший Де Ла Серта помог мне устоять на ногах. Теодоро тут же рассмеялся и выпалил на своем родном языке.

– Да ты просто обречен на цыганок. Впрочем, эта сеньорита куда приглядней твоей знакомой из табора. Разве что не так таинственна.

– Что? – сделала я вид, будто не понимаю чужой речи.

Несколько секунд Мануэль над чем-то размышлял, а потом вдруг с поклоном протянул мне руку.

– Не будет ли очаровательная цыганка столько любезна, чтобы подарить мне этот танец?

Жестокая издевка судьбы, не иначе. Перед балом я не решалась даже надеяться на то, чтоб потанцевать с человеком, которого так глупо полюбила. И вот теперь он внезапно сам пожелал пригласить меня на вальс.

Впрочем, нет. Не меня. Незнакомку в чересчур смелом костюме, который уже собрал множество недовольных взглядов почтенных матрон и восторженных – их дочек.

А незнакомка не нашла ни одной причины для отказа. Возможно потому, что просто не захотела искать.

– Да, – коротко, как-то рвано ответила я и вложила свою ладонь в его, про себя отмечая, насколько же его рука больше моей.

Перчатки с костюмом цыганки смотрелись немного нелепо, но как же хорошо, что они были… Я бы просто не выдержала, если бы прикоснулась к его коже безо всяких преград.

В танце Мануэль Де Ла Серта двигался с природной грацией, которой при всем желании нельзя было обучиться. Казалось, молодой человек чувствовал каждую ноту… И в этом мы с ним были похожи. Музыка была в моей крови так же, как и в его.

– Вы изумительно танцуете, моя красавица, – произнес на иберийском молодой человек.

Возмутительные слова. Возмутительный тон. Но мне было приятно слышать это «моя» из его уст, пусть даже с реальностью фраза Де Ла Серта не имела никакой связи.

Mi bella…

– Это фамильярно, называть меня своей, – заявила я.

Недовольство в голосе было замешано с веселостью, и он, разумеется, понял, что второго все же больше.

Мануэль рассмеялся.

– Я так и знал, что вы понимаете иберийский. Вы так выразительно посмотрели на моего брата… Редко увидишь столько эмоций в этой холодной недружелюбной стране.

Это было, по меньшей мере, невежливо – говорить подобное. Учитывая то, каким любезным оказались мой брат, Эмма, Греи… Да еще множество людей в Альбине, которые проявляли расположение к молодым иностранцам.

– Если чувств не показывают, это вовсе не означает, будто их нет. В Альбине мы называем это вежливостью, сеньор, – наставительно заметила я с легкой полуулыбкой.

Говорить на иберийском мне неожиданно понравилось, пусть я и учила язык только ради того, чтобы ни в чем не уступать брату.

Когда его стали готовить к роли будущего лорда, будущего герцога, я тут же пожелала учить то же самое, что и Эдвард, заявляя, что, в конце концов, именно я старшая.

Никто не стал отговаривать юную леди. Отцу моя решимость, кажется, даже понравилась, и я получила в итоге довольно… мужское воспитание в придачу ко всему прочему.

Но никогда прежде язык Иберии меня не завораживал настолько сильно, как сейчас, когда я говорила на нем с Мануэлем Де Ла Серта.

Язык был чувственным, мелодичным и… страстным, как прикосновение южного ветра.

Рука на моей талии ощущалась совсем иначе, не так, как я привыкла. Слишком смело. Это прикосновение было почти как ласка, нечто на самой грани приличия. Но при этом не возникало ни малейшего желания одернуть нахала или же вырваться.

Молилась про себя я только о том, чтобы Эдвард не заметил вольностей моего партнера… и того, что расстояние между нами слишком уж мало… Подчас Второй все же вспоминал, что он мужчина и мой брат, а я слабая женщина. И вел себя соответственно.

Однако сегодня я совершенно не желала, чтоб кто-то вступался за мою честь.