Лед
Шрифт:
Вдруг палец Дианы застыл на мыши. Шаги в коридоре… Она затаила дыхание. Если тот, кто идет по коридору, знает, что Лизы в институте нет, его удивит свет в ее кабинете.
Но шаги не остановились…
Берг перевела дух и продолжила просматривать письма, ругаясь вполголоса. Ее все больше охватывало разочарование. Ничего конкретного, кроме намеков и недомолвок.
Еще минут пять — и она отсюда уйдет. Подошла очередь тридцати последних писем.
Надо поговорить, Лиза. У меня есть жестокий план. Знаешь, что такое гамбит, Лиза? В шахматах так называют жертву фигуры в самом начале игры с целью обеспечить себе стратегическое преимущество. Это я и собираюсь сделать. Гамбит коня. Но эта жертва разрывает мне сердце.
У нее перехватило дыхание. Конь!..
Сердце, казалось, собралось выскочить из груди, когда она углубилась в следующее письмо.
Ты получила заказ? Ты уверена, что он не догадается, что ты воспользовалась его именем?
Диана широко раскрыла глаза, во рту у нее пересохло. Она взглянула на дату: шестое декабря. Ответа на это письмо не последовало, как, впрочем, и на другие, но это было и не нужно. Последний кусочек пазла улегся на место. Теперь две гипотезы объединились в одну. Ксавье вел свое расследование из лучших побуждений. Он ничего не знал и не заказывал анестетики. Это сделала Лиза, воспользовавшись его именем.
Диана откинулась в кресле и задумалась, что все это значит. Ответ напрашивался сам собой. Лиза и человек по имени Эрик убили коня, возможно, и аптекаря…
Много лет назад они заключили какое-то соглашение, а теперь решили его выполнить.
Диана в спешке продолжила свои наблюдения. Время поджимало.
Теперь она многое знала, у нее было достаточно сведений, чтобы предупредить полицию. Как звали того сыщика, что приходил в институт? Сервас. Она сбросила последнее сообщение на принтер, стоявший под столом, и достала мобильник.
В свете фар деревья появлялись у дороги, как враждебное войско. Эта долина любила мрак, тайны и терпеть не могла чужаков, всюду сующих свой нос. Сервас поморгал, превозмогая боль. За ветровым стеклом петляла в лесу дорога. Мигрень все еще бушевала, и ему казалось, что виски вот-вот взорвутся. Непогода вертела снежные хлопья, и они вспыхивали в свете фар, как маленькие кометы. Он включил проигрыватель в салоне: Шестую симфонию Малера. Она вполне соответствовала завываниям ветра и его пессимистическому настроению, полному дурных предчувствий.
Сколько ему удалось поспать за последние сорок восемь часов? Он был вымотан и без всякой связи вдруг подумал о Шарлен. Мысль об этой женщине и о ее нежности в галерее его немного согрела. Тут загудел мобильник…
— Мне надо поговорить с майором Сервасом.
— Кто его спрашивает?
— Меня зовут Диана Берг. Я психолог из института Варнье…
— Его в настоящий момент нет на месте, — ответил жандарм.
— Но я должна с ним поговорить!
— Оставьте свои координаты, он вам позвонит.
— Это очень срочно!
— Сожалею, но майор уехал.
— Наверное, вы можете дать мне его номер телефона?
— Послушайте, я…
— Я работаю в институте и знаю, кто вынес ДНК Юлиана Гиртмана, — произнесла она по возможности рассудительным и твердым голосом. — Вы понимаете, что это значит?
Последовало долгое молчание, потом послышалось:
— Вы можете повторить?
Она повторила.
— Одну минуту, я вас соединю.
В трубке прозвучали три сигнала, потом послышался голос:
— Капитан Майяр. Я вас слушаю.
— Я не знаю вас, но мне надо срочно переговорить с майором Сервасом. Это чрезвычайно важно.
— Кто вы?
Диана представилась во второй раз и услышала:
— Что вам угодно, доктор Берг?
— Это касается расследования убийств в Сен-Мартене. Как я уже вам сказала, я работаю в институте и знаю, кто вынес ДНК Юлиана Гиртмана.
После получения такой информации собеседник надолго замолчал. Диана уже стала сомневаться, не отсоединился ли он.
— Прекрасно, — наконец-то сказал Майяр. — У вас есть на чем записать? Я продиктую вам его телефон.
— Сервас слушает.
— Добрый вечер, — раздался женский голос. — Меня зовут Диана Берг, я психолог в Институте Варнье. Вы меня не знаете, но я была в соседней комнате, когда вы находились в кабинете доктора Ксавье, и слышала ваш разговор.
Сервас уже собрался сказать, что спешит, но что-то в голосе этой женщины и известие о том, что она работает в институте, его остановило.
— Вы меня слушаете?
— Слушаю, — ответил он. — Что вам угодно, мадам Берг?
— Мадемуазель. Я знаю, кто убил коня. Скорее всего, это тот же человек, что выкрал ДНК Юлиана Гиртмана. Вам это интересно?
— Минутку, — отозвался он.
Майор сперва притормозил, потом встал на обочине посреди леса. Ветер раскачивал деревья, и когтистые ветки метались в свете фар, как в каком-нибудь немецком экспрессионистском фильме.
— Пожалуйста, расскажите все.
— Так вы говорите, что отправителя писем звали Эрик?
— Да. Вы знаете, кто это?
— Думаю, да.
Стоя на обочине посреди леса, он обдумывал все, что сообщила ему эта женщина. Гипотеза, которая только начала прорисовываться после визита на кладбище, прояснилась в жандармерии, когда Циглер сказала, что Мод тоже наверняка подвергалась насилию. Теперь эта идея получила подтверждение, и какое! Эрик Ломбар… На ум Сервасу пришли охранники с электростанции, их молчание, вранье. Он с самого начала был убежден, что они что-то скрывают. Теперь Сервас знал, что парни врали не потому, что были виновны. Их заставили сделать это. Шантажом или деньгами, а может, тем и другим. Охранники что-то видели, но предпочли молчание и ложь, рискуя навлечь на себя подозрения, потому что понимали, как мало они значат.