Лед
Шрифт:
Д’Юмьер и Конфьян ждали его в коридоре. Сервас шел к ним, борясь с ощущением, что стены и пол движутся и он теряет равновесие. Мартен помассировал затылок, но это не помогло побороть странное чувство, что ботинки у него надуты воздухом.
— Итак?.. — спросила прокурор.
— Я не думаю, что это она.
— Как? — взвился Конфьян. — Вы шутите, я надеюсь?
— У меня нет времени объяснять. Надо действовать быстро. Если хотите, держите ее пока под стражей. Где Шаперон?
— Нам удалось вынудить его сознаться в насилии над подростками в лагере, — ледяным тоном ответила д’Юмьер. — Но говорить он отказывается.
— Есть срок давности?
— Нет, поскольку появились новые обстоятельства и мы снова открываем это дело. Мартен, я надеюсь, вы понимаете, что делаете.
Они взглянули друг на друга, потом Сервас ответил:
— Я тоже надеюсь.
Голова кружилась все сильнее и начала болеть. Он направился к автомату, купил бутылку минеральной воды и, прежде чем снова сесть за руль, выпил таблетку из тех, которые дал ему Ксавье.
Как сказать им о его гипотезе без того, чтобы Конфьян не начал метать громы и молнии, а д’Юмьер не оказалась в затруднительном положении? Его тревожил этот вопрос. Ему хотелось выложить карты с легким сердцем и очень нужна была поддержка. Кто-то должен был сказать Сервасу, что он на правильном пути. Можно двигаться дальше, не боясь обжечь себе крылья. Он посмотрел на часы: 21.12.
Компьютер…
Диана нажала кнопку включения. В отличие от компьютера Ксавье этот был запаролен. Так, посмотрим… Она взглянула на часы и поняла, что уже около часа находилась в кабинете Лизы.
Проблема состояла в том, что хакером Диана была никудышным. Битых десять минут она пыталась подобрать пароль, вертела имена Юлиан Гиртман и Лиза Ферней так и сяк, но у нее ничего не выходило. Берг полезла в ящик стола, где лежала папка с личными документами, и один за другим вводила номера телефонов и социальных карточек в прямом и обратном порядке, потом дату рождения, полное имя — Элизабет Джудит Ферней, пробовала разные сочетания инициалов с датой рождения. Безрезультатно. Черт!
Ее взгляд упал на саламандру.
Она набрала «саламандра», потом «арднамалас».
Ничего.
Диана покосилась на часы в углу экрана: 21.28.
Она еще раз рассмотрела диковинное существо и, повинуясь внутреннему импульсу, приподняла статуэтку и перевернула. На животе красовалась надпись: «Van Cleef & Arp'eis, New York». Она ввела название фирмы в компьютер. Не помогло. Вот холера! Это уже смешно. Просто какой-то дурацкий шпионский фильм! Берг попробовала набрать название задом наперед. Ничего… А ты чего ждала, старушка? Ты не в кино! Она набрала аббревиатуру VC&ANY, но опять мимо, попробовала задом наперед: YNA&CV…
Вдруг экран замигал. Есть! Диана не поверила своим глазам и стала ждать, пока осветится фон со всеми иконками.
Что ж, партия начинается… Но время бежит быстро: 21.32.
Оставалось только молиться, чтобы Лиза Ферней действительно не вернулась до утра.
Электронные письма…
Добрая сотня из них исходила от таинственного Деметрия.
Иногда в колонке имен отправителей стояло: Зашифрованный мейл.
Диана открыла одно из таких писем, но обнаружила только вереницу непонятных значков и поняла, в чем тут дело. В университете ей приходилось с этим сталкиваться. Истек срок действия сертификата кодировки, вследствие этого получатель не мог расшифровать послание.
Диана быстро соображала, что делать.
Обычно, чтобы избежать этой проблемы, письмо сохраняют в другом формате, к примеру в HTML. На месте Лизы Ферней она так и поступила бы. Берг открыла «Мои документы», затем «Полученные сообщения» и сразу же увидела, что к чему. Папка называлась «Деметрий».
Лиза Ферней не утруждала себя излишними предосторожностями. Она знала, что компьютер и так запаролен, да и вряд ли кто осмелится в нем рыться.
Лиза!
Я в Нью-Йорке до воскресенья. Центральный парк занесло снегом, а холод, как на полюсе. Это потрясающе. Я думаю о тебе. Иногда по ночам я просыпаюсь весь в поту, потому что мне снилось твое тело и твои губы. Надеюсь приехать в Сен-Мартен через два дня.
Лиза!
В пятницу я улетаю в Куала-Лумпур. Сможем мы увидеться до этого? Я не выхожу из замка. Приезжай.
Где ты, Лиза?
Почему не даешь о себе знать? Ты не хочешь меня? У меня для тебя подарок. Я его купил у «Бушерона». Очень дорогой. Тебе понравится.
Любовные письма. Их десятки, может сотни, рассортированные по годам…
Лиза Ферней их педантично сохраняла. Все. Они подписаны одним именем: Эрик. Он много путешествует, богат, и его желания более или менее упорядоченны. Эрику нравятся яркие образы, он болезненно ревнивый любовник.
На меня накатывают волны ревности, и каждая заставляет меня трепетать все больше. Я спрашиваю себя, с кем ты целуешься. Я тебя знаю, Лиза, мне известно, сколько времени ты можешь обходиться без комочка плоти между бедер. Поклянись, что у тебя никого нет.
Когда ни угрозы, ни жалобы не помогали, Эрик прибегал к снисходительному самоуничижению.
Ты, наверное, думаешь, что я негодяй, мерзостное дерьмо. Я тебя недостоин, Лиза. Как я ошибался, когда думал, что могу купить тебя за свои грязные деньги! Сможешь ли ты меня простить?
Диана просмотрела все сообщения вплоть до сегодняшнего дня и заметила, что в самых последних тон изменился. Речь шла не только о любовной истории. Случилось что-то еще.
Ты права. Пришло время действовать. Я слишком долго ждал. Если мы не сделаем этого сегодня, то ничего не произойдет уже никогда. Я не забыл нашего договора, Лиза, а ты прекрасно знаешь, что я человек слова.
Я вижу, как ты сильна и решительна, и это придает мне мужества, Лиза. Думаю, ты права. Никакой суд в мире не сможет нас успокоить. Мы должны это сделать.
Мы очень долго ждали. Но мне кажется, что удачный момент наступил.