Чтение онлайн

— Я вам ни одного цента не должен! — возмутился Хозяин. — Ненавижу суды сильнее, чем краснуху, но я буду бороться с этим идиотским обвинением и дойду до апелляционной коллегии, если потребуется…

Хозяйка взяла маленький серебряный свисток, который висел у нее на поясе, и дунула в него. Не прошло и минуты, как со стороны озера через газон принесся веселый Лэд, весь мокрый после утреннего купания. Он прибыл по призыву Хозяйки и встал перед ней, ожидая команды, не обращая внимания на других людей.

В солнечном свете коричневая с белым шуба большого пса влажно блестела. Каждая линия его тела была упруго напряжена, и он не сводил преданного взгляда с лица обожаемой Хозяйки. Обычно свистком призывали по более важным вопросам, чем просто словом.

— Фот эта самая собака! — вскричал Шварц. От наплыва чувств немецкий акцент в его низком голосе зазвучал сильнее. — Она самая. Кровь смыло водой во время купания. Но собака именно та. Я бы завсегда ее узнал. И я уже наслышан был о ней, федь мистер Ромейн говорил мне, чтобы я поглядывал, не бродит ли она вокруг овец, да. Поэтому я…

Хозяин склонился над Лэдом и осмотрел его пасть.

— Ни крови, ни шерсти! — объявил он. — И посмотрите, как он ведет себя! Если бы ему было чего стыдиться…

— У меня есть свидетель, который подтверждает, что именно ваш пес убил моих овец, — заорал Ромейн. — И раз вам не хватает честности уладить дело без помощи суда, тогда пусть закон заставит вас раскошелиться. Уж не беспокойтесь, закон приглядит за интересами бедного человека. И я не удивляюсь, что так много людей хотят избавиться от всех собак. Подлые твари! Вот газеты твердят как одна, что в стране не хватает овец, и умоляют нас заводить их как можно больше, потому что баранина на открытом рынке ценится в два раза дороже, чем раньше. И я прислушался, купил стадо, а ваша собака в первую же неделю загрызла четырех овечек. Подумайте сами, что значило бы…

— Я очень сожалею о том, что случилось, — перебил его Хозяин. — Очень сожалею. И самое печальное — это то, что где-то в нашей округе бродит убивающая овец собака. Но Лэд никогда…

— Говорю же вам, это он убил! — в конец разбушевался Титус. — У меня есть доказательство. Доказательство, которое любой суд сочтет достаточным. И суд проследит, чтобы мне возместили все мои убытки. Суд сделает даже больше. Он заставит вас застрелить этого убийцу, вот так. Я закон знаю. Специально почитал. И закон говорит, что если собака убивает овец…

— Лэд не убивает овец! — возмутилась Хозяйка.

— Еще как убивает! — рявкнул Ромейн. — И по закону, его надо пристрелить как убийцу. Он…

— Ну и обращайтесь в суд! — не выдержал Хозяин. Последняя угроза лишила его остатков терпения. — А пока убирайтесь прочь со своими обвинениями из моей Усадьбы. Лэд не «гоняет» овец. Но стоит мне сказать ему одно слово, и он «погонит» вас вместе с вашим немцем так, что вы помчитесь быстрее ветра — до самого своего дома! Вон!

Хозяин с Хозяйкой проводили взглядами двух мужчин, которые потопали к воротам, возмущенно переговариваясь. Лэд с острым интересом наблюдал за уходом чужаков. Обученный различать интонации человеческого голоса, он внимательно прислушивался к прощальной речи Хозяина. И тихонько обнажил зубы под хищно изогнутой губой. Его наполовину прикрытые глаза были направлены строго на Титуса, и никаких добрых чувств они не выражали.

— О-хо-хо, — удрученно вздохнула Хозяйка, когда они с супругом вернулись в дом и сели завтракать. — Ты был прав насчет раздора с соседями. Как это ужасно! Но у меня кровь вскипает в жилах при одной только мысли о том, что нашего милого Лэда обвиняют в таких злодеяниях. Это абсурд, разумеется. Но…

— Абсурд? — подхватил Хозяин. — Это самое абсурдное из всего, что я слышал на протяжении всей своей жизни. Если бы речь шла о любой другой собаке, можно было бы посмеяться. Я имею в виду утверждение Ромейна, будто собака расправилась с четырьмя овцами, но от трех из них при этом не осталось и следа. Уже этого достаточно, чтобы его отправили из зала суда под хохот заседателей. Помню, как-то в Шотландии я гостил у одних людей, и их пастух жаловался, будто трех овец задрал какой-то пес. Мы все отправились на пустошь, чтобы посмотреть на них. Зрелище это было пренеприятное, но они там были — все три. Собака не сжирает овцу, которую убила. Она даже не прячет ее никуда, а только…

— Может, расскажешь об этом после завтрака? — поспешно предложила Хозяйка. — Угрозы Ромейна и без того уже лишили меня аппетита…

На следующее утро Хозяину позвонили по телефону.

— Это Маклэй, — услышал он в трубке.

— О, привет, Мак! — ответил Хозяин, слегка недоумевая, почему его старый товарищ по рыбной ловле и по совместительству мировой судья из ближайшей деревни звонит ему в столь неурочный час. — Если ты хочешь сказать, что сегодня удачный день для ловли малоротого окуня, то я с тобой не соглашусь. А не соглашусь я, потому что по уши в работе. Кроме того, на утреннюю рыбалку мы уже опоздали, а для послеобеденного клева окунь еще не нагулял аппетита. Так что не пытайся соблазнить меня…

— Подожди! — сумел наконец вставить словечко Маклэй. — Я не по поводу рыбалки. Я звоню тебе по делу, и дело это чертовски неприятное.

— Что-то не так? — спросил Хозяин.

— Хотел бы я, чтобы у Титуса Ромейна с головой оказалось что-то не так, — сказал Судья. — Он только что был у меня — со своим прусским наемным работником в качестве свидетеля — и подал иск с жалобой на твою собаку, Лэда. И потребовал судебный ордер на то, чтобы старину Лэда застрелили.

— Что? — вне себя закричал Хозяин. — Не мог же он в самом…

— Именно это он и сделал, — сказал Маклэй. — Ромейн утверждает, что позапрошлой ночью Лэд загрыз четырех его овец, а сегодня утром или минувшей ночью еще четырех. Шварц божится, что оба раза заставал Лэда, когда тот приканчивал последнюю из овец. Не повезло тебе, старик, и мне так же тяжело, как если бы это был мой собственный пес. Ты знаешь, как сильно я люблю Лэда. Он лучший колли из всех, что я знал. Но закон в таких случаях однозначно…

— Ты говоришь так, будто считаешь, что Лэд виновен! — перебил его Хозяин. — Уж кому-кому, а тебе следовало бы знать, что это невозможно. Он…

— Шварц выдает убедительную историю, — печально ответил Судья, — и при этом рассказывает ее под присягой. Он клянется, что узнал Лэда еще в первый раз. Говорит, что минувшей ночью вызвался покараулить у скотного двора. Но днем было много работы, он устал и заснул, пока сторожил. Говорит, что проснулся, когда начинало рассветать, и что все стадо было растревожено, а Лэд прижимал одну овцу к земле. И что он уже убил трех. Шварц прогнал его. Трех овец не хватало. Та, которую только что поймал Лэд, умирала. Ромейн клянется, что видел, как Лэд «гонял» его овец на прошлой неделе. Это…