Чтение онлайн

– А кто сказал, что он из Норвегии? – спросил Аммонит, слегка улыбнувшись. – Ему вы поверили сразу, а мне почему-то нет.

Дильс закатил глаза:

– Ты прав. Он с таким же успехом может оказаться поляком или евреем.

– У евреев носы кривые, – счел своим долгом сообщить Костя.

– Необязательно, – вдруг сказал Антон, но Дильс всех перебил:

– Так, носы будем обсуждать потом, ясно?

Он задумался и вдруг спросил:

– Что означает надпись на его животе, Яна? «Unscarred», что это?

– «Scare» – бояться, пугаться, «un» – отрицание, – сказала Яна, наморщив лоб. – Короче, если дословно, «не испуганный», «не боящийся». Или «бесстрашный».

Дильс шумно прочистил горло и огляделся, будто проверяя, не подслушивает ли кто его.

– Насчет его ран на ноге. То есть на заднице. Надеюсь, вы поняли, что я имею в виду.

– И что? – поинтересовался Костя, а Тима напрягся, чувствуя, что сейчас услышит что-то не очень приятное.

– Это ножевые ранения. И я уверен, что именно от того ножа, который нашли при нем.

– Не понял, – медленно проговорил Тима, хотя жуткая догадка уже напрашивалась сама собой.

– Чего, еще не врубился? – Дильс метнул взгляд на Аммонита. – Вон, ваш земляк из будущего уже догадался. Он сам срезал с себя мясо, детки. Может, он питался им, – вполголоса сказал Дильс. – Когда Злата осматривала его, она нашла у него под ногтем кусочек кожи. Ставлю что хочешь, это его собственная кожа.

– Но зачем? – ошарашенно спросил Костя. – Он что, каннибал? То есть самоканнибал?

– Думаю, он делал это от голода. Вот и суди сам теперь, сколько времени он тут болтается. И главное – с какой целью.

Дильс ушел, а ребята так и остались стоять с разинутыми ртами. Ничего себе заявленьице!

И хотя Дильсу не терпелось приступить к дальнейшему расспросу (или допросу?) этого подозрительного типа, его неожиданно отговорила Злата, настояв, чтобы его не трогали, пока он не будет чувствовать себя лучше.

Проснувшись, блондин поел, хотя, если быть откровенным, в данном случае уместнее бы использовать выражение «пожрал», поскольку все присутствующие еще никогда в жизни не видели, чтобы человек поглощал пищу с такой жадностью и быстротой. Артур с Антоном делали ставки – Артур был уверен, что этот мужик тут же проблюется, Антон же полагал, что желудок блондина выдержит это испытание. Незнакомца не вырвало, хотя все подозревали, что норвежцу пришлось голодать, и отнюдь не пару-тройку дней, а куда больше. Лишь после того, как он умял две тарелки бульона и четыре стандартных порций рисовой каши с молоком, он моментально отрубился. Злата поменяла ему повязку, поразившись, как быстро затянулась его рана. Кое-где с пальцев у него облезла кожа, ногти же остались на месте, и она наложила на обмороженные руки лечебные мази.

Весь следующий день прошел словно во сне. Делать ничего не хотелось, да, собственно, и дел-то никаких не было. Злата подсчитала запасы – если постараться есть экономно, пищи должно было хватить примерно на две недели. Это, конечно, хорошо, но лично Тиме уже порядком осточертели эти каши с консервами, и он, наверное, продал бы все секреты Родины (если бы их знал) за одну-единственную сосиску, прожаренную на скворчащей сковороде, с лопнувшей подрумяненной кожицей, истекающую пахучим горячим соком.

Артур с утра решил погонять на лыжах, но вернулся буквально через двадцать минут – такая сильная была пурга. Костя с серьезной миной поинтересовался, кого он нашел на этот раз, китайца или африканского зулуса, но Артур послал его по известному адресу. Тима с друзьями не могли не заметить, что, несмотря на родственные связи, Артур явно сторонился своего брата и не делал из этого тайны.

Дильс обнаружил в подвале длинные доски, и какое-то время все были заняты тем, что перетаскивали их наружу. Из этих досок Дильс сложил три буквы и приколотил их гвоздями к небольшим столбикам. Эти буквы сигнализировали о беде и были понятны любому человеку, который хоть немного обучен грамоте: SOS.

Доски досками, но практически каждый из них (кроме немого блондина и Аммонита) хоть раз за час да выскакивал наружу и с надеждой вглядывался в свинцовое небо. Однако все было тщетно. Ни самолетов, ни вертолетов, ни дирижаблей, даже птицы все куда-то подевались.

На следующий день светловолосый бородач уже мог ходить, правда, он сильно прихрамывал на больную ногу. Дильс предпринял еще пару попыток разговорить его, но все его усилия были безуспешны. С таким же результатом он мог бы пытаться объясниться с бочкой из-под дерьма. Бородатый верзила только добродушно улыбался, разводил в стороны руками, типа, не понимаю, о чем вы, и энергично тряс головой, словно у него в ушах была вода. Плюнув, Дильс оставил его в покое. Правда, блондин некоторое время находился в некотором замешательстве, причина которого скоро стала понятна, – знаками он объяснил, что хотел бы знать, что случилось с его монетой. Услышав эту просьбу (ее передала ему Злата), Дильс ухмыльнулся и сказал, чтобы Яна передала ему, что монету он получит тогда, когда он свяжется с чилийской станцией. Бородач не стал настаивать и в остальном вел себя тихо и незаметно.

Еще через день после ужина все собрались за столом.

– Полагаю, не нужно объяснять, о чем пойдет речь, – промолвил Дильс. – Завтра снимаемся. Выход в девять утра. Сейчас все проверьте вещи, распределите равномерно, чтобы не было – один, посвистывая, несет надувное бревно, а другой едва волочится, будто мешок с цементом тащит. Думаю, никому ничего объяснять не нужно. – Дильс обвел всех пристальным взглядом. – Берем только самое необходимое. Всем ясно?

– Я могу что-нибудь понести, – осторожно сказал Аммонит, и Дильс хищно улыбнулся:

– Это уж непременно, даже не сомневайся. Злата, как там этот немой? ТТ?

– Думаю, он выдержит путь, – сказала женщина и прибавила: – Сегодня он вел себя как-то встревоженно. Мне показалось, что он хочет что-то сказать.

– Какие проблемы? – удивился Дильс. – Я всегда к его услугам и добиваюсь внятного рассказа вот уже четыре дня! Веди его сюда.

Злата с укором посмотрела на Дильса, пошла в комнату, где находился блондин, и через минуту вернулась с ним. Он все еще хромал, но выглядел значительно свежее.

– Что это у тебя? – спросил Дильс, увидев, что норвежец сжимает в руках исписанный лист. – Яна, прочти, чего он хочет.

«Белый Саван. Самолет. Много еда, рация. Домой. Чили дом – нет», – прочла девушка.

– Хм, нет, говоришь? – усмехнулся Дильс. – Кто ж тебя спрашивать будет? Ладно, давай подробнее про самолет.

Спустя полчаса после изнурительного общения (на то, чтобы писать ответы, у светловолосого бородача уходило много времени) ситуация несколько прояснилась: а) по заверениям норвежца, у скалы под названием Белый Саван находился самолет, из которого можно было выйти на связь с Большой землей, б) в самолете есть кое-какое продовольствие и, самое главное, в) при желании на этом самом самолете можно улететь с острова!