Чтение онлайн

Йона видел, что Валерия потрясена – с ее лица сошли все краски, рука прижата ко рту.

Валерии не давало покоя то, как Йона описал Вальтера – как тот стоял и смотрел сквозь снегопад на окно очередной жертвы. Слова Йоны напомнили ей о человеке, которого она видела в пятницу возле теплиц на опушке. Рассказать об этом Йоне? Но Валерии не хотелось, чтобы он вдруг вообразил себе, будто Юрек Вальтер все-таки мог быть жив.

После ареста Юрека расследование взял на себя прокурор. Йона и Самюэль допрашивали Вальтера с момента принятия решения о предварительном заключении и до вынесения окончательного приговора.

– Трудно понять как, но Юрек Вальтер забирался в голову всем, кто подходил к нему слишком близко. – Йона взглянул Валерии в глаза. – Ничего сверхъестественного – просто какое-то холодное знание о человеческих слабостях… он умел так изменить сознание людей, что они теряли способность защищаться.

За все проведенное в тюрьме время Вальтер ни в чем не признался. На своей невиновности он тоже не настаивал, зато посвящал большую часть разговоров со следователями философской деконструкции понятий “наказание” и “преступление”.

– Только во время заключительных допросов я понял план Юрека: заставить меня или Самюэля признать возможность того, что он невиновен… что на самом деле он случайно нашел могилу и помогал женщине выбраться из нее. И тут мы его арестовали.

Однажды вечером, когда Йона с Самюэлем вышли на пробежку, Самюэль задумался вслух: что было бы, если бы там, у могилы, они обнаружили не Юрека Вальтера, а кого-то другого?

– Не могу избавиться от этой мысли, – признался Самюэль. – Что за преступление могли бы осудить любого человека, оказавшегося в тот миг у могилы.

Конкретных доказательств действительно не хватало, и обвинение строилось скорее на обстоятельствах задержания и невозможности объяснить произошедшее.

Йона сознавал, что Юрек опасен, но еще не понимал насколько.

Самюэль Мендель начал устраняться от дела – он больше не мог находиться рядом с Вальтером, твердил, что чувствует себя нечистым, что он словно отравился.

– Я невольно говорю вещи, которые могут указывать на его невиновность, – как-то признавался он.

– Он виновен… Но я уверен – у него есть сообщник.

– Все указывает на одного-единственного сумасшедшего…

– Когда мы подбежали, он был у могилы не один, – напомнил Йона.

– Нет, один. Он просто заставляет тебя думать, будто ты видел, как настоящий преступник убегает в лес.

Йона часто вспоминал свою последнюю беседу с Юреком, уже перед самым судом.

Юрек Вальтер сидел в особо охраняемой допросной, обратив морщинистое лицо к полу.

– Мне совершенно безразлично, что меня осудят безвинно, – заговорил он. – Я ничего не боюсь – ни боли… ни одиночества, ни тоски. Апелляционный суд будет следовать линии прокурора… мою вину сочтут доказанной, несмотря на разумные сомнения.

– Ты сам не стал защищаться, – напомнил Йона.

– Я отказываюсь тратить время на формальности. Это все равно что раскопать могилу и снова засыпать ее.

Йона понимал, что его обрабатывают, что Вальтеру нужно, чтобы он, Йона, был на его стороне, что Вальтер пытается посеять в нем семя сомнения. Йона понимал, что именно делает сейчас Юрек, но в то же время не мог не видеть: в обвинении имеется трещина.

– Он решил, что перетащил тебя на свою сторону! – В голосе Валерии послышался страх.

– Думаю, он расценил это как обещание.

На один из последних допросов Йону вызвали свидетелем, рассказать о задержании.

– Могло ли быть так, что Юрек Вальтер на самом деле помогал женщине выбраться из могилы? – спросил дознаватель.

Йона оказался на краю пропасти. Во имя справедливости стоило согласиться, что такая вероятность имелась. Йона едва не кивнул в ответ, но заставил себя до мельчайших деталей вспомнить ту чудовищную сцену в лесу: Юрек Вальтер без всяких признаков агрессии сталкивает женщину в гроб каждый раз, как ей удается выбраться на поверхность.

– Нет. В могиле ее держал Вальтер. И он же убил всех остальных, – ответил Йона.

После совещания председатель апелляционного суда объявил, что Юрек Вальтер приговорен к заключению в особо охраняемой тюремной психиатрической клинике. Без права досрочного освобождения.

Наказание, казалось, никак не тронуло Вальтера, хотя на практике оно означало пожизненную изоляцию.

Но перед тем, как его вывели из зала, Вальтер обернулся к Йоне. Глаза на покрытом сеткой морщин лице были странно пустыми.

– Скоро пропадут без вести двое сыновей Самюэля Менделя, – спокойно сказал Вальтер. – А потом жена Менделя, Ребекка. Но… Нет, дослушай меня, Йона Линна. Полиция будет искать их, а когда прекратит, Мендель продолжит искать в одиночку. Потом он поймет, что никогда больше не увидит свою семью, и покончит с собой…

За окном росли деревья, свет проникал сквозь листву, отчего узкое лицо Вальтера то и дело менялось из-за падавших на него прозрачных теней.

– И твоя маленькая дочка… – Вальтер посмотрел на свои ногти.

– Берегись, – предупредил Йона.

– … Люми пропадет без вести, – прошептал Вальтер. – И Сумма пропадет без вести. И когда ты поймешь, что никогда не отыщешь их… ты повесишься.

Он поднял взгляд и посмотрел Йоне в глаза. По его лицу разливалось спокойствие, словно начертанный им порядок уже исполнился.

– Я втопчу тебя в землю, – тихо закончил он.

Йона подошел к занавешенному окну и выглянул в темноту, где под ветром качались ветви берез.

– Ты очень мало рассказал о своем друге Самюэле, – заметила Валерия.