Чтение онлайн

– Да как Вы… как Вы смеете предлагать мне спасаться одному? – Хоть и было холодно, но уши Нелли вспыхнули, а следом запылали щеки. – Что в моем лице предполагало способность к такой низости?

– Полноте, – незнакомец, казалось, ничуть не утратил хорошего расположения духа. – Какая такая низость? Разве слуги не обязаны жертвовать жизнию ради спасения хозяев?

– По вольному своему выбору, а не по подлости господ их! – Больше всего Нелли было сейчас жаль оставшейся у Матрены шпаги. Удобно ли драться на воде, она задуматься не успела. – Никто не имеет права требовать жизнепожертвования, его единственно дарят!

– Да не будь ты балдой, – прошипела Катя. – Залезай, правда, к шематону; коли дом начнет тонуть, я переберусь на решетку. Часов пять и на ней можно провисеть, а там, глядишь, вода спадет.

– Вот вместе и будем висеть, – гневно отрезала Нелли. – Плывите себе дальше, сударь!

– Полно, мой юный друг, – незнакомец приятно расхохотался. – Я Вас испытывал. Хотите, я переберусь на Ваш ковчег сам, а Вам и мальчишке Вашему предоставлю лодку?

Нет, шпага тут не годилась: лишь с этого мгновения Нелли поняла, что фехтовать можно не только ею. Увы, она еще не умела иначе. Благодарить? А ежели перед тем была правда, а никакое не испытание? Продолжать браниться? А вдруг правду он благороднейше сказал именно теперь? Несомненно было лишь одно, произведенное туше было незнакомцу куда как приятно.

Нелли молчала, понимая, что в любом случае будут выглядеть глупо.

– Ну, чего же Вы? Я не шучу! – Незнакомец подтолкнулся поближе и ухватился рукой под застрехой.

– Нет! Останемся как есть! – Нелли не на шутку перепугалась.

– Воля Ваша, – легко согласился незнакомец, отталкиваясь. – Надеюсь, впрочем, что теперь уже никто не погибнет. Вода более часу не поднимается, а ранее полудня должна спасть. Но Вы пришлись мне по нраву, юный друг. Буду рад, ежели посетите меня на Галерной, тьфу ты, хотел я сказать Аглицкой, набережной в моем дому, после того как в городе разберут завалы. Кто Вы и где стоите?

– Зовут меня Роман Сабуров, я квартирую на Петровской набережной в доме Петряевой. А Вы…

– Я пришлю Вам приглашение! – Незнакомец расхохотался еще веселее. – Что же, прощайте, отправлюсь поглядеть, не могу ли помочь кому другому…

Долго и неподвижно глядела Нелли вслед удаляющейся фигуре с веслом в руках.

– Так и пойду я к тебе в гости, дожидайся, – наконец прошептала она сквозь зубы.

– Как знать, – странно взглянув на Нелли, отозвалась Катя.

– Ни за какие коврижки. Экой наглец.

Прошла четверть часа, а быть может, и половина, когда девочки заметили, что вода, переливающаяся через овальные медальоны решетки, выпустила их и заплескалась в вертикальном узоре прутьев…

– Спадает, ей-богу спадает! – в волнении выдохнула Катя.

– Не божись, нехорошо.

– Лучше подумай, как нам отсюда выбираться. Через дом лезть обратно опасно будет, он перекорежен весь.

– Да спрыгнем с крыши, высота-то небольшая.

– Достаточная, чтобы ноги поломать, если под нами мостовая.

Но еще через половину часа сделалось ясным, что внизу не булыжник, а осенне-жухлая трава, полощущая стебли в убывающих водах, словно водоросли или волосы русалок.

Дом начал тяжело опускаться на землю, когда вода еще держалась. Со странным чмоканьем дрогнули стены, и Нелли с Катей едва не свалились с крыши от тяжелого толчка.

– На земле! Ура!! Мы на земле!!

– Ура-а!!

Подруги запрыгали от восторга по крыше, уже не заботясь о том, что она ходит ходуном.

– В воду прыгать мягче, – задумалась Катя, – но холодно потом будет, осень все-таки. Давай уж подождем.

Сказано было разумно, но Нелли еле сиделось на месте: ей казалось, на этой глупой крыше провела она долгие годы жизни. Вода, впрочем, уходила все быстрее. Вот уже из нее проглянули первые лохматые кочки, вот сплошная вода раздробилась на лужи и лужицы.

– С Богом, полетели! – Катя свесила ноги с крыши и оттолкнулась. Как и Нелли, падать она умела, по обыкновению всех хороших лошадников. Через мгновение девочки валялись уже в мокрой траве, громко хохоча.

Как приятно оказалось, спружинив в коленках, вскочить на ноги, ощутить под ногами упругую, живую земную твердь.

– У тебя волоса в глине!

– А у тебя нос!

Кроме волос и носа, в глине и тине были плащи, штаны и манжеты, причем у обеих. Катя к тому ж потеряла шляпу.

– Ноги промокли, жуть, – Нелли, запрыгав на одной ноге, стащила с другой туфлю и вытряхнула. Затем она проделала то же со второй.

– И у меня насквозь. А идти-то далеко.

Идти оказалось много дольше, чем было бы до наводнения. Под ноги лезли покрытые тиной обломки дерева и черепицы, а в некоторых улицах проход был полностью загорожен поломанными телегами и разбитыми лодками, жалостными тушами потонувших лошадей и коров, стволами вырванных с корнем дерев. В других же местах пройти нельзя было оттого, что мокрые мужики и мещане под руководством полицейских офицеров начинали уже работы по разбору опасно поврежденных зданий. Усатый полицейский солдат нарочно стоял, чтобы заворачивать прохожих от обвального места.

– Только б наши-то лошади целы были…

Внимание Нелли привлекла девочка, сидевшая прямо на тротуаре, привалившись спиной к стене в очевидной потере сил, быть может лишившаяся чувств. Ее васильковое платье потемнело от воды, а передник с чепцом казались из белого серы.

– Гляди! Да это ж дочка той доброй женщины, что кричала нам с крыши! – Нелли кинулась к ребенку, не обратив внимания, что Катя от нее отстает. – Где твоя маменька, малютка?

Девочка точно была без чувств. Подбородочек ее лежал на груди, а упавшие без сил холодные ручки не отозвались на прикосновение Нелли.

– Тебя надо в тепло и скорей снять мокрое да растереть водкой! – Нелли с силой подняла послушное тельце на руки и побежала назад, в переулок, где слышались голоса работающих. – Потерпи немного, сейчас мы все устроим!

– С того дома начинаем, может, кто остался внутри! – кричал жителям молодой офицер, указывая рукою. – Багры сюда!

– Господин офицер!! – Нелли запыхалась.

– Чего тебе, мальчик? – Голос офицера сделался ласковым, но Нелли удивилась невольно, отчего он назвал ее мальчиком, а не молодым человеком, как обязательнее по отношению к недорослю. – Это сестра твоя?