Чтение онлайн

В десятом часу утра людный тракт наконец подступил к полосатой будке, обозначавшей границу города, хотя обе стороны дороги выглядели решительно одинаково, что до нее, что после. Справа и слева теснились амбары, склады, открытые навесы, укрывающие товары от дождя, а промеж вместительных этих строений попадались деревенского виду домишки. Каждая пядь земли у этих скромных жилищ была занята капустными огородами и яблоневыми деревьями. Рабочие люди сновали с мешками и тележками, посадские же сбирали урожай. Нелли невольно подивилась тому, можно ли жить в этакой шумной тесноте.

Немало пришлось проехать прежде, чем склады окончательно уступили место деревянным домам, а деревянные дома – каменным, что ровными рядами пошли вдоль прямых мощеных дорог, словно проведенных линейкою. Но вот перекресток явил изумленным взглядам другую улицу, где дома стояли не вдоль дороги, а по обе стороны одетой в камень небольшой речки, по темным осенним водам коей скользили нарядные лодочки. Улица же перебегала над течением ее удобным мостом и продолжалась дальше, до следующего перекрестка, до следующей реки…

– Каналы! Это настоящие каналы, – выдохнула Нелли. – Катька, ни за что не поеду на квартиру, покуда все не посмотрим!

– Где тебе Катька, соображай, – отозвалась подруга, но не сердито: вид столицы заворожил и ее.

Над домами взлетели высокие башни, крытые красной черепицею. Высокие стены, соединившие их, больше всего походили на замок средневековых рыцарей, вроде тех, что Нелли видала в книжках. Единственным отличием было то, что замки на цветных картинках имели старинный вид, по кладке их взбирался плющ, черепица же имела коричневый цвет, а этот замок казался новехонек. Еще представлялось странным, зачем громоздится такое сооружение посреди города, когда место ему в чистом поле, за глубоким рвом, через который скачут по подъемному мосту тяжеловооруженные рыцари на першеронах.

– Литовский замок, молодой мой друг, Литовский замок, – прошамкал изящный старичок с пожелтевшим от табака носом.

– А какому литовцу он принадлежит, сударь?

– Зачем литовцу? – удивился старичок. – Полиция тут размещается, учреждение государственное.

Непонятно, впрочем, вокруг было куда как много непонятного, и так хотелось увидеть все сразу!

Шумная улица с роскошными палатами купца Горохова, что постепенно заменили ей настоящее название, вывела путников к величественному Адмиралтейству, близ которого, нарушая вид парадной роскоши, кипела огромная стройка: рабочие люди копошились в исполинском котловане, словно муравьи.

– Собор, слышь, будет, – ответил не по-деревенскому бойкий рыжий мальчишка. – Эх, темнота! Плащишко-то медведь в берлоге пошил?

– Я тебя щас, конопатый!

Катя потянулась поймать мальчишку за ухо, но тот пригрозил, отскочив, поднятым камнем.

– Да оставь его, еще в Роха попадет, – одернула Нелли.

– Только кинься в лошадь, из-под земли достану и прирежу! – крикнула с седла Катя.

Малый ретировался, предпочтя не связываться.

Необозримая сизо-бурая вода Невы, также запертая в рукотворные берега, непонятно в какую сторону и текла под исполинскими мостами: открытые ветры гоняли белые гребни в самых различных направлениях.

А на берегу, сверкая и блестя новеньким желто-красным металлом, застыл в стремительном движении огромный всадник, волею правящей Государыни прославляющий великого предшественника.

Девочки спешились и подошли поближе.

– Мне десять годов сравнялось, как его установили, папенька читал из газеты, – проговорила Нелли, не отводя глаз от воздетых в воздух тяжелых копыт. – А Гром Камень под него еще раньше привезли.

– Думаю, скачет он по ночам улицами да народишко давит, – уверенно изрекла Катя. – Не может он быть вовсе не живой.

– Отчего по ночам? – насмешливо усмехнулась Нелли.

– Какое днем колдовство. При солнышке Божий мир живет, при луне прочий разный. Ты глянь, страшенный какой, как затопчет…

– Суеверие пустое.

– Ты приди ночью сюда, погляжу я на тебя. Беспременно такой болван должен людишек топтать.

– Ну тебя, – Нелли недоуменно огляделась по сторонам. – Вот мне чего в толк не взять, мы с тобой стоим смотрим, а больше никому до этой красоты дела нет.

Сущая правда! Две мещанки в пестрых платках, остановясь шагах в двадцати, оживленно разглядывали и мяли за жабры вынутую из базарной корзинки большую щуку, о коей, верно, и шел их негромкий разговор. Девочка Неллиных лет, в белой тальмочке, шла мимо: простенький букетик осенних цветов, какие Нелли побрезговала бы дома нарвать в комнаты, казалось, занимал все ее внимание. Девочка вертела его в руках и улыбалась. Вот так ну! С полдюжины таких же лохматых букетов стояло в ведерке у ног старухи, приютившейся у тротуара. Молодой пеший щеголь подошел к старухе, кинул монетку, принял у ней розово-лиловый пучок…

– За эти сорняки тут деньги платят! – Катя хлопнула ладонями по ляжкам.

Что и говорить, в тех городах, что уже довелось им миновать, покупать бросовые цветы за деньги было бы так же нелепо, как в деревне. С другой стороны, не видать ни травы, ни палисадов перед домами. Все замощено, застроено… Странный народ, к городским чудесам привыкли так, что внимания не обращают, с деревенской же безделицей носятся как с писаной торбою.

– Всяк не ценит, чего много имеет, – произнесла Нелли философически.

– Сейчас бы ломоть калача из печи да вздремнуть в тепле, – не в лад отозвалась Катя, согревая дыханием озябшие пальцы.

Неожиданно Нелли и сама почуяла, как подгибаются колени и гудит после бессонной ночи голова.

По щастью, до Петровской набережной оказалось близко. Вскоре Нелли стучала уже деревянною колотушкой в дверь опрятного синего домика в два этажа. На стук появилась мещанка средних лет, доброжелательного вида и приятной полноты, в темном платьи домотканой материи, с шелковым платком на голове и козьим на плечах.

– Здравствуй, добрая женщина, – сказала Нелли, – не ты ли будешь вдова Петряева? Мне говорили, у тебя можно стать на постой.

– Я Матрена Петряева, подрядчикова вдова, – ответила та с некоторым сомнением. – Вправду беру я жильцов, только не слишком ли ты молод, сударик мой, жительствовать одному? Ведомо ли батюшке с матушкою, где ты есть?

– Понятно, что ведомо, разве не видишь, что они человека отрядили со мною в путь? – Нелли обрела уверенность. – Точно я молод, да таковы уж мои обстоятельства. Звать меня Роман Кириллович, а человек мой Платошка.