Чтение онлайн

«Все? Тогда ты был бы свободен». – Лан-Ар смотрел на узкую спину идущей впереди ийлуры. Наверное, как раз спина у Нитар-Лисс и болела; ийлура то и дело хваталась за поясницу, а порой с ее губ слетал чуть слышный стон.

«Но я иду за сокровищами элеанов», – возразил сам себе Лан-Ар. И тут же зло сплюнул под ноги. Какие, к Шейнире, сокровища? Пришла пора сказать правду хотя бы самому себе: он попросту тонул, как муха в меду, в бархатной черноте глаз этой женщины. Без надежды на взаимность, с глухой тоской в груди, которая больно перебирала щупальцами каждый раз, когда Нитар-Лисс опиралась на его руку.

Лан-Ар с наслаждением пил эту боль, как сладкий яд, как настойку из лепестков золотых роз, которая медленно убивает, но перед уходом делает смертного счастливым.

«Дурак. Она выбросит тебя, как изношенное платье, когда ты станешь ей не нужен».

Ийлур вздохнул. В общем, возразить было нечего.

– Уфф. – Нитар-Лисс остановилась, растирая ладонью поясницу. Затем оглянулась на Лан-Ара и криво улыбнулась. – Нужно будет принести жертву Темной Матери, иначе завтра я не поднимусь с кровати.

Поймав недоумевающий взгляд Лан-Ара, она мотнула головой:

– А, да что там… Пока я приношу жертвы Шейнире, она позволяет мне ходить… Когда-нибудь расскажу, как было дело.

…К полудню они достигли ворот, а заодно и единственной в этих местах дороги. Здесь Лан-Ар наконец ощутил, что подходит к городу: душераздирающе скрипела выезжающая телега, стрекотали синхи, порыкивали щеры. Два синха в темно-синих альсунеях вышли из города и отправились куда-то пешком, оставляя в пыли отпечатки когтистых лап, затем вдогонку поспешило еще одно дитя Шейниры, уже в коричневой альсунее с яркой вышивкой по подолу.

– Посвященный, – только и заметила Нитар-Лисс. – Интересно, куда это они направились… Ну да ладно. Следуй за мной.

Выпрямившись, она решительной поступью выбралась на дорогу, подождала, пока отчаянно дребезжащая и скрипящая телега с запряженным в нее щером освободит проход… И тогда на них обратили внимание.

Как из-под земли на дороге вырос сутулый синх в чистой альсунее. Капюшон был отброшен за спину, мелкие чешуйки маслянисто поблескивали на солнце. Глаза – круглые и желтые, точно золотые монеты, – казались холодными и лишенными какого бы то ни было выражения.

«Ну вылитая ящерица, – невольно подумал Лан-Ар, – только хвоста не хватает».

Синх почтительно поклонился Нитар-Лисс, и между ними завязался тихий разговор на общем, из которого ийлур понял только два слова: «голова» и «охотник». Нитар-Лисс недобро усмехнулась. Кивнула на Лан-Ара и что-то прострекотала – уже на языке детей Шейниры. Синх причмокнул губами, как будто ему только что предложили соленого тритончика, затем опять поклонился и, сделав знак следовать за ним, потрусил в город.

– Я сказала им, что ты добровольно примкнул к Храму, – сквозь зубы обронила ийлура, – понимаешь, что это значит?

Лан-Ар отрицательно качнул головой, во все глаза рассматривая город ящероподобных созданий. Почему-то он всегда считал, что существа, созданные богиней Тьмы, обязательно должны жить в каком-нибудь отвратительном месте, например среди гнилых болот. На деле оказалось, что синхи предпочитают места сухие и чистые, такие, как этот город, – с аккуратными круглыми домами, с посыпанными песком дорожками и с блеском слюды в маленьких окошках. Местами на охряных стенах белели орнаменты, сложенные из ракушек, а главное – повсюду, словно бросая вызов прочим Покровителям, яростно сверкали золотые розы.

– Не совсем, – ответил он, все еще вертя головой.

– Я сделала это для того, чтобы ты мог сюда войти, – пояснила Нитар-Лисс – Несколько лет назад Элхадж придумал кое-что занятное для Храма. Тот, кто добровольно приходит к служению Шейнире, не нуждается в ее печати (которая, как должно быть тебе известно, отбирает у смертного волю) и становится одним из ассасинов Темной Матери. Синхи их не то чтобы любят, но уважают.

– Понятно, – отозвался Лан-Ар. – А куда нас ведет этот сын Шейниры?

– В дом для гостей, – без промедления ответила ийлура. – Потом нас обязательно навестит Верховный жрец этого города.

…По-прежнему все было чистым и опрятным: две циновки на песчаном полу, в изголовье поджидали свернутые валиком синие шерстяные одеяла, в середине – маленький очаг, который, судя по всему, никто давно не разжигал. Косой луч перекликался с жарко блестящей золотой розой. Забытая когда-то в кувшине, она там и высохла.

Дом был поделен пополам тонкой переборкой. Лан-Ар заглянул в дальнюю половину – то же самое, но уже без розы. Он вернулся в первую часть дома для гостей и застал Нитар-Лисс уже на циновке. Ийлура лежала на спине, закинув руки за голову, и неподвижно глядела в тростниковый потолок. А Лан-Ар подумал, что она и правда сильно исхудала за время их короткого перехода, словно… Словно сама жизнь куда-то утекала из этого тела.

Почувствовав его взгляд, Нитар-Лисс улыбнулась уголком губ.

– Я распорядилась насчет обеда, ванны и… жертвы.

– Разве жертва столь необходима?

Лан-Ар устало опустился на свою циновку. Теперь их разделял холодный очаг.

– Необходима. – Ийлура капризно сморщила носик. – Видишь ли… Я как-то говорила, что едва не стала жрицей Фэнтара. И это так, Лан-Ар, хочешь верь, хочешь нет. Храм тот до сих пор стоит далеко на юге, за Ямой-озером, и таких храмов мало, потому что живут там женщины. И я… должна была принять высокую степень посвящения, но по странному стечению обстоятельств выпала из окна. Бывает и так…

Она замолчала и снова уставилась в потолок, задумавшись. Потом вздохнула, опять посмотрела на Лан-Ара – в тот миг он был готов поклясться, что видит в ее глазах слезы. Настоящие, искренние.

– Я даже не сама упала, – прошептала ийлура, – мне помогли. И случилось так, что я не разбилась, но спина моя… В общем, ходить я больше не могла.

Лан-Ар молчал. Хотел было сказать – но ты же ходишь, да вовремя прикусил язык. Чужой беде не помочь словами, какими бы светлыми они ни были. А Нитар-Лисс молчала. Веки опустились, она тихонько засопела – и ийлур понял, что она попросту заснула, так и не досказав свою историю.