Чтение онлайн

Роудс выслушал историю, не перебивая, и стряхнул потрясение, которое все время возвращало его мысли к серой руке и искромсанному телу. Живые были важнее, и если засевшая в черной пирамиде тварь сумела прокопать под рекой тоннель к домам Инферно, она могла объявиться там, где ей вздумается. Чем бы она ни была, здешний кусок техасской пустоши она только что превратила в поле битвы.

— Что, черт возьми, нам делать? — спросил Вэнс, закончив рассказ.

— Убежать точно нельзя, — спокойно отозвался Роудс. — Некуда. Он вспомнил слова Дифин «Я же-лать поки-дать» и то, в какое неистовство она пришла, когда поняла, что здесь нет межзвездных средств сообщения. Она умоляла, чтобы ее увезли отсюда, а он не послушался. Должно быть, она знала, что за ней гонится другой звездолет. Но почему? И кем — или чем — было то существо, которое Дифин назвала Кусакой?

Роудс потрогал подбородок и поглядел на окровавленные пальцы. Его бежевая вязаная фуфайка превратилась в лоскутное одеяло кровавых пятен. Почти вся кровь была Тэггарта. Полковник чувствовал себя нормально — разве что оставалась легкая дурнота. Неважно. Надо было идти, а об отдыхе и швах думать потом. Он сказал:

— Проводите меня в дом Крича.

В разбуженном крушением вертолета Инферно воцарилась тишина. Люди, которые бродили по улицам, болтая про пирамиду и гадая, не настал ли Судный День, разошлись по домам, заперли окна и двери и оставались там, в лиловатом полумраке. Иные отправились в безопасность церкви баптистов, где на алтаре горели свечи, а Хэйл Дженнингс с несколькими добровольцами раздавали в их свете сэндвичи и холодный кофе. Отщепенцы потянулись на огни своей крепости в конце Трэвис-стрит. Бобби Клэй Клеммонс пустил по кругу марихуану, но почти всем хотелось просто посидеть, потрепаться под пиво и подбросить идейку-другую относительно того, откуда появилась пирамида и что она тут делает. Сью Маллинэкс и Сисил Торсби остались на посту, в «Клейме», и делали сэндвичи с холодным мясом для тех постоянных клиентов, которые забредали в кафе, опасаясь оставаться один на один с темнотой.

Том Хэммонд в клинике твердой рукой держал фонарь над операционным столом, пока Эрли Мак-Нил и Джесси трудились над искромсанной рукой мексиканца по фамилии Руис, который, шатаясь, пришел с другого берега реки через несколько минут после приземления пирамиды. Рука свисала на красных мышечных волокнах, и Эрли понимал, что ее придется отнять. Он сказал сквозь хирургическую маску: «Ну-ка посмотрим, ребятки, есть ли у меня еще порох в пороховницах», и потянулся за костной пилой.

Пожарные за рекой сдались. Руины мастерских и складов на автодворе Кейда все тлели, в грудах перепутанных обломков раскрывало алые глаза пламя. Мэк Кейд ругался на чем свет стоит, обещая свернуть пожарникам головы и подвесить их к связке ключей, но шланги без напора воды превратились в дряблое полотно, а подходить к пирамиде ближе, чем необходимо, никому не хотелось. Пожарные свернули свое снаряжение и оставили Кейда в бессильной ярости бушевать подле своего мерседеса под неистовый лай обоих доберманов.

Дым пропитал воздух, притаился в ложбине Змеиной реки и серым туманом повис на улицах, заслонив луну и звезды. Но время шло, и стрелки наручных и электрических часов поползли к полуночи.

Внимание миссис Сантос, которая по указанию доктора Мак-Нила покинула клинику, чтобы найти доноров-добровольцев, привлек большой желтый кадиллак, припаркованный в самом конце Селеста-стрит, с видом на реку. Седая женщина за рулем, словно загипнотизированная, не сводила глаз с пирамиды. Зная, кому принадлежит машина, миссис Сантос подошла. Она постучала в окошко, и, когда Селеста Престон опустила его, наружу поплыл прохладный кондиционированный воздух.

— Нам в клинике нужна кровь, — сухо сказала миссис Сантос. — Без шести добровольцев доктор Мак-Нил возвращаться не велел. Не поможете?

Селеста медлила, ошеломленная торчащей во дворе Кейда штуковиной, небесной решеткой и созданием, которое у нее на глазах разбилось о стену банка. Расставшись с Вэнсом, она направилась домой, но что-то заставило ее сбросить скорость, свернуть направо, на Серкл-Бэк-стрит, и проехать через то, что осталось от мечты Уинта. Старый Уинт, небось, уже заворочался в гробу на Юкковом Холме, подумала она. Инферно мало было околеть, поскуливая, как сдыхают сотни других выдохшихся техасских городков. Нет, Господь должен был еще раз стукнуть по гвоздям в крышке гроба. Или, может быть, это было дело рук Сатаны. В воздухе и в самом деле пахло пеклом.

— Что? — непонимающе переспросила она медсестру Эрли.

— Нам действительно очень нужна кровь. У вас какая?

— Красная, — ответила Селеста. — Черт побери, почем я знаю?

— Сгодится. Не дадите нам пинту?

Селеста хмыкнула. В глаза частично вернулся стальной блеск.

— Пинту, кварту, галлон… какого лешего? Мне сдается, сейчас у меня кровь жиже некуда.

— Она достаточно густая, — сказала миссис Сантос и подождала.

— Ладно, — наконец сказала Селеста. — Полагаю, на данный момент лучше ничего не придумаешь. — Она открыла дверцу и вышла. Все равно вот уже пятнадцать или двадцать минут она бесцельно просиживала и без того бугристое сиденье кадиллака и отсидела себе всю задницу. — Больно будет?

— Просто укол. Потом вы отдохнете и получите порцию мороженого. — Если оно не растаяло в холодильнике, подумала она. — Идите и скажите миссис Мердок, что вы хотите сдать кровь. Она будет на первом посту. — Миссис Сантос сама себе дивилась — жительница Окраины отдавала распоряжения Селесте Престон. — То есть… если вам не трудно.

— Ага. Сколько угодно. — Селеста еще секунду не сводила глаз с пирамиды, а потом направилась в клинику. Миссис Сантос двинулась дальше, в противоположном направлении.

Через улицу от баптистской церкви, где молилась группа горожан во главе с преподобным Дженнингсом, в доме Сержанта Деннисона, возле стула, на котором развалился Сержант, стояла Дифин.

Занятно, размышляла Дифин, это существо потребляло четырехзубцовой вилкой из круглого металлического вместилища безвкусную субстанцию под названием «свинина-с-бобами», и вдруг из глубин его кресла раздался взрывной звук, оно откинуло голову и закрыло глаза. «Отдохну пару минут», — сказало оно ей. — «Я уж не тот, что прежде. А тебе составит компанию Бегун, слышь?» И очень скоро изо рта существа понесся тихий гул, словно где-то внутри находилась засунутая туда высокопроизводительная машина. Дифин приблизилась к нему и заглянула в приоткрытый рот, но сумела разглядеть лишь странные костные приспособления — так называемые «зубы». Еще одна тайна.

Дифин чувствовала тяжесть в желудке. На столе лежало пустое вместилище из-под свинины с бобами, вскрытое и отданное ей Сержантом, и орудие, которым Дифин воспользовалась, чтобы съесть содержимое вместилища. Процесс поглощения пищи в этом мире требовал непрестанных усилий сохранить равновесие, остроты зрения и силы воли. Ее изумляло, что эти существа могут вводить в свои системы такой сальный, слизистый корм. Возле стула Сержанта лежал длинный желтый конверт из прочного гладкого материала. На конверте было написано загадочное слово «Фритос». Сержант поделился с Дифин хрустящими завитками пищи, и она нашла их по крайней мере приятными, но теперь у нее пересохло во рту. Создавалось впечатление, что в здешнем мире всегда существует определенный дискомфорт. Возможно, неким странным образом, он и был главной движущей силой для местного вида.

— Я соби-раться про-бовать находить теперь вы-ход, — сказала она существу «Сержант». — Благо-дарить вас за съе-доб-ное.

Сержант пошевелился, сонно открыл глаза, увидел Стиви Хэммонд и улыбнулся.

— Туалет дальше, — сказал он и устроился на стуле как следует вздремнуть.

Чужой язык был сплошной загадкой. Существо «Сержант» опять зажужжало, и Дифин шагнула за порог в теплую тьму.

В воздухе висела мгла, сгустившаяся за то короткое время, какое прошло с тех пор, как Дифин вышла из дома и увидела, что по небу вихрем мчатся два летательных аппарата. Она наблюдала за их поединком, не вполне понимая происходящее, но рассудив, что зрелище не из рядовых. С улицы за битвой следили человеки. Некоторые издавали высокие визгливые звуки, которые Дифин истолковала, как сигналы тревоги. Потом, когда битва окончилась и уцелевшая машина, хвост которой пожирало пламя, упала, у Дифин осталась единственная мысль: Кусака.