Чтение онлайн

Первое впечатление Андрюхи – насколько всё просто. В мире уже несколько лет выпускались x86-е процессоры, ставшие базой для большинства из того, что мы имеем в эволюции процессоров в настоящее время. СССР ещё пытался конкурировать, но реальный застой убивал все перспективы. Страна подкатывалась к пропасти глобализации, намереваясь пустить всю свою индивидуальность в канализацию и в качестве средства наживы для грядущих поколений ассенизаторов – поколений грёбаных менеджеров в эпоху всеобщего позора и общества потребления. Создавать что-то, а тем более создавать что-то круто, уже становилось объектом для презрения и уделом лохов-неудачников, неспособных «подниматься» и «стричь бабло».

Пока же менталитет России нулевых только зарождался, и у поколений рождённых и воспитанных в СССР ещё было время броситься с головой в захлестнувшие разум прогрессивные идеи и мечты создавать круче всех в мире и делать этот мир лучше. Вирус воинствующей тупости ещё только созревал и ещё только готовился ринуться в мир, уверовавший в глобализацию, и последствия его будут сильнее любого «корона» или другого вируса. Отвоевав десятками лет трудов без сна и боёв с нищетой и невостребованностью право создавать сложные и высокоэффективные вещи в области разработки программного обеспечения и получив возможность быть востребованным, хоть и ужасающе далеко от родины, Андрюха будет постоянно ловить себя на мысли, что он так и не может получать от созданных им вещей позитива большего, чем радость, которую приносили раздобытые в юности на цветметовской свалке радиаторы для КТ805-транзисторов, радость от рисования и собственноручного травления печатных плат, пайки схем, а уж, тем более, радость от купленного в 90-м системного блока первого XT86, и от примитивных программ на бейсике, написанных на нём.

Насколько всё имело ценность тогда – и насколько всё до омерзения дёшево и патологично сейчас. Никто ни во что не вкладывает душу, создавая. Но, может, за редким исключением. Браво, Илон Маск!!! Позор, Microsoft! Где, спросите вы, Россия? Да за тем пустырём и кучей дерьма, про которую рассказывал комендант Нестеров. И вся беда в том, что мы упорно не желаем осознавать это, не желаем выбираться из-за кучи и идти вперёд, ни на кого не оглядываясь и не наступая в дерьмо, утоптанное ногами фаворитов прогрессивного мира. Неважно, сколько времени и сил для этого понадобится. Важно начать идти. Но для этого нужно чётко осознавать размеры этой кучи дерьма, являющейся именно символом масштабов многовековой деградации основной массы населения. Перво-наперво уничтожив основной инструмент этой самой деградации – алкоголь и прочую дурь во всех её проявлениях. Инструмент уничтожения разума и духовности на планете. Именно это и является тем камнем преткновения, заграждающим разворот «вперёд». Но общество в 21 веке всё ещё останется далеко от осознания и принятия этого факта, и так и будет в плену у этой капли, на которую, как на крючок, остаётся пойманным всё человечество.

Очередные «развлечения» в Саратовской подошли к концу. Погода так особо и не баловала. Возвращаться пришлось своим ходом на электричке. Мелкий промозглый дождь, конец краснодарской осени в серых, в отсутствие солнца, тонах. Усталый, но непобеждённый, курс в мокрых грязных шинелях выходил по бетонке из перелесков предгорья Кавказа. Но сила его уже даже не пыталась растечься усталостью по мелким погодным неприятностям и заморочкам военного лагеря. Это уже давно и без вариантов было боевое подразделение, способное решать немалый перечень задач и показывавшее это всем своим видом, будь то жалкий дождь или камни с неба.

Перед зимним отпуском у Андрюхи была пара залётов. Первый – Саныч поймал его за кручением Запада на дискотеке и объявил минус два дня отпуска. Второй – в процессе уборки утром территории вне училища у КПП вдоль Северной Андрюха не потребовал от своих курсантов завязать зимние шапки и сам не завязал. Проходящий мимо замначальника училища полковник Гольтяев, увидев это, на благо Андрюхи оказался без пистолета. Кончилось всё криками на всю Северную и объявлением Андрюхе трёх суток гауптвахты в дни отпуска. И вот все разъехались. Осталась пара-тройка залётных.

От гауптвахты Саныч отмазал, и с ним по-прежнему никто из командования не захотел сцепиться. Но дни гауптвахты были заменены на дни отпуска. Итого – 5. Как-то Балаконенко, следуя по казарме в направлении непонятных звуков, открыл каптёрку и обнаружил там Андрюху лежащим на куче плащ-палаток с гитарой и воспевающим «Клён ты мой опавший». Настроение было паршивым, и, увидев капитана, Андрюха решил не прерывать своё занятие. К чести Балконского, он не только понимающе усмехнулся, а ещё и пошёл к Санычу и уговорил выкинуть узника за забор училища. Вероятно, у Саныча и курсовых были свои планы на ближайшую пару недель, и они выпроводили всех залётных в отпуск. Итого отсидеть пришлось всего пару дней.

Заканчивалась зима третьего курса и казармы. Незаметно промелькнул короткий отпуск. Андрюха так и не решился показаться Татьяне, хотя она и не выходила у него из головы. Что толку от устного попросить прощения? Какая цена слов, которые ты уже однажды нарушил и в которых не уверен сам? Тащить Татьяну в неизвестность, ничего не обещая и не имея конкретных планов? Что глупее можно придумать? Месяцы разлук без телефонов и возможности приехать в любой момент. Месяцы морального прессинга, небольшие встречи – и опять за забор за полторы тысячи километров?

Были на курсе отважные, решившиеся на такое. Не все женились на местных. Кто-то привозил жён с родины. Хорошо если были родственники. Кто-то снимал квартиры. Хорошо если были деньги. А кого-то ждали на родине. Далеко не всех дожидались. Но всё-таки чаще разбегались те, кто горел ярко, сходя с ума друг по другу. А потом разбегались врагами. Пока ничего этого в принципе не укладывалось в голове Андрюхи. Попытаться объяснить всю обстановку и пусть неявно, но потребовать принятия решения о готовности пойти на всё это? Что можно объяснить словами? Что можно гарантировать, если один раз уже облажался? Да о какой вообще семейной жизни может идти речь, когда находишься за забором дурдома? О чём вообще разговор?

Андрюха начинал ёжиться, когда с отпущенными вожжами мысли завозили его в эту тему. Наверно, всё-таки важна для него была Татьяна, раз он не мог перестать думать о ней за годы. Но кто может измерить, и где нормы и эталоны той важности, привязанности, силы чувств, которые должны испытывать двое друг к другу? Где те требуемые уровни для принятия того или иного решения? Не всегда ли безумству сопутствует безответственность? А осторожности – холодность? Нет. Ну, это на фиг всё! Лучше пробегать всю жизнь с автоматом по горам, чем всё это касаемо семьи и женщин. Чем не воля?

Но вот в один прекрасный день Андрюха нежданно-негаданно получает письмо от Татьяны. Она пишет, что скоро в Краснодаре будут соревнования, она приедет и хотела бы посмотреть на него. Что значит за «посмотреть на него», так и осталось загадкой. Хотя постоянно об этом думал, но как себя вести, так и не решил. Татьяна приехала, Саныч отпустил его в увал до утра, и они встретились.

Встретились всё так же с осторожностью и непонятным ожиданием чего-то друг от друга. Незримый барьер предательски оставался стоять между ними, подпираемый чувством вины с его стороны и холодностью обиды с её. Она так и не намекнула, что решать что-то нужно именно сейчас. Он так и не понял, что это не начало долгого пути прощения и нужно было во всём разобраться и к чему-то прийти. Конечно же, повлияла и обстановка, из которой он выбрался на какие-то часы и не был в состоянии переключиться на реалии другого мира.