Чтение онлайн

В многомесячных занятиях по строевой курс уже окончательно приобрёл свой голос и сногсшибательный вид ротной коробки, не способной оставить без впечатления никого из наблюдателей. Городские власти охотно пользовались этим и, казалось, планомерно превратили училище в одну из визитных карточек города. Никакие ноябрьские или майские торжества не обходились без военных парадов. Сами тренировки проходили при наличии огромного количества зрителей, которые готовы были тратить часы, наблюдая. Да и просто выходы курсов в баню с бросающим в дрожь исполнением строевых песен собирали поначалу много зевак. Со временем город привык к этому и стал относиться как к обыденному, спохватившись лишь тогда, когда училище было уничтожено усилиями коммерсантов в погонах. Пока же репертуар расширялся, и к обязательной программе добавлялись более изысканные и мелодичные вещи.

Привлекались курсанты и для других спортивно-массовых мероприятий, и в качестве участников постановок на стадионах. Мать Андрюхи долго хранила фотографию из кубанской газеты, где в кадр попал Андрюха в разрежённом строю, но в спортивном костюме с флагом. Всем запомнилось участие нескольких курсов в большой программе на стадионе «Кубань», куда приехали крутые артисты. И ровно под выступление Кати Семёновой припёрлась туча такой черноты и таких масштабов, что в надвигающемся потопе никто не сомневался. И такого потопа за время нахождения в Краснодаре Андрюха больше не помнил. В училище пришлось возвращаться уже не строем, а врассыпную вплавь. Хорошо запомнилась сцена на Северной, когда машины начинали плыть в потоке метровой глубины, и какой-то мужик нащупал люк и пытался его открыть, направив в него поток. Мужика еле удалось дружно выудить из ринувшегося в этот люк потопа. Короче, жизнь вокруг училища бурлила и естественным образом концентрировала в районе Северной огромное количество представительниц молодого женского поколения.

Во времена казармы любой выход за пределы училища воспринимался как праздник. Но особого разнообразия поводов не было. Курсантами решалась и проблема посещаемости местных театров. Так походов в театр оперетты и просмотр именно «Марицы» за всё время курсантства Андрюха насчитал семь.

Курсанты-краснодарцы, казалось, вообще теряли самообладание после нескольких недель невыхода из училища. Использовался любой повод, любая необходимость решить любой, даже самый мелкий хозяйственный вопрос, если только его можно было использовать для малейшей возможности выбраться за забор хоть на пару часов. Показательным случаем было обнаружение Андрюхой в наряде факта, что много вешалок под парадками в шкафах рассыпалось.

Олег Левик, будучи дневальным и краснодарцем, неминуемо предложил использовать этот факт для покидания училища хоть на три часа. Ведь вешалки однозначно должны быть однообразными, а потому их требовалось сразу не менее 120 штук. Андрюха на следующий день доложил идею Бабкову, пользуясь его временным некровожадным настроением, и указал, что Левик знает крутой магазин с дешёвыми вешалками.

Увольнительная на три часа была выписана, парадка надета, и они поехали по магазинам. Достаточное количество однотипных вешалок нашлось в каком-то магазине за «Авророй». Тут-то и возник вопрос: а как их транспортировать? В ящиках это выглядело неподъёмным. В магазине для них подыскали трёхметровый шест, на который и повесили все 120 вешалок. Зайти с таким в троллейбус было проблематично, но это и обрадовало двоих курсантов.

И вот два придурка в парадках и шестом со 120 вешалками в колонну по одному чешут через пол-Красной до Северной. Народ оценивал зрелище по достоинству. Ну, если бы это увидел Придатко или Гольтяев, первого, наверно, хватил бы удар, а второй съездил бы на такси в училище за пистолетом и застрелил бы обоих. Гольтяев только за обнаружение Андрюхи с подчинёнными на уборке территории на улице зимой и в незавязанной шапке влепил Андрюхе трое суток гауптвахты. Можно представить, что бы было за вешалки. Пинать же Бабкова повода хватило бы на полгода минимум.

Пока же двое курсантов не спеша припарковали вешалки на тротуаре и зашли в кафе насладиться мгновением свободы, летнего Краснодара и мороженого. Жизнь удалась! Вешалки не угнали. Само КПП миновали демонстративно и без проблем. Кому могло прийти в голову, что эти два раздолбая тащили так вешалки через всю Красную?

Ситуация сильно обострилась, когда курс начал жениться. Оторванные от молодых жён готовы были лезть на стенку. Андрюха одно время даже забеспокоился за психическое состояние Немира, и пришлось идти с ним в самоволку и прикрывать на час. При этом Балконский задним чутьём обнаружил неладное, но неострое зрение не позволило ему разглядеть сидящих в кустах и наблюдающих за ним самовольщиков в ожидании возвращения Немира из соседнего дома. Порыскав кругами в радиусе пары сотен метров от КПП, Балконский не смог отделаться от чувства творящегося государственного заговора и пошёл строить курс для поверки. К счастью, курс был кто где – на работах и разных мероприятиях, и для построения понадобилось время. И к этому времени все самовольщики вместе с осоловевшим Немиром были уже в строю.

Вообще, увольнения становились уже реальной возможностью для тех, кому это было как воздух. А ещё началась практика культурных встреч со студентками местного политеха. Это не были старые офицерские балы, о которых мечтал Бабков, но сама тема неожиданно для всех не была отвергнута. Авторитетным для Бабкова сержантам и старшине была подкинута озвученная Андрюхой мысль, что нужно бы скинуться, купить оборудование и проводить полноценные дискотеки, повышая тем самым статус училища и в этом направлении. Всю техническую часть обеспечить было гарантировано. Командир третьего отделения краснодарец Витька Макагонов взял организационную инициативу на себя. И отношение к идее по прошествии удивительно небольшого количества времени у Бабкова полностью поменялось на положительное, за исключением нескольких нюансов, которые потом стали камнем преткновения в вопросе имиджа дискотек.

Все без проблем скинулись, и на эти деньги купили пару колонок, усилитель и магнитофон. Цветомузыку Андрюха потом сгородил традиционно из добытых в отпуске электровозных симисторов, и её мощности хватало для подключения к ней всего, что могло излучать свет в округе. Традиционно оборудование размещали у щитка, а на цветомузыку подключалось всё, что запитывалось этим щитком: от освещения в зале до уличного.

Помнился момент, когда больному Андрюхе приходилось вести очередную дискотеку с температурой больше 38. По завершении мероприятия Андрюха, в нарушение всех правил безопасности, с трудом попадая отвёрткой в винты, отсоединял провода в щитке, а Димон Абрамкин держал его, обернув солдатским ремнём сзади на случай, если его шибанёт током, то вовремя оторвать от этого щитка. Было ещё и темно. Током не шибануло, но каждый раз, когда отвёртка в обессилевших от температуры руках срывалась, Димон срывал и так еле живого электрика со стула «мордой в пол». В конце концов всё получилось. Но о том, что именно получилось, все узнали на следующий день, когда вахтёрша пошла включать свет и, открыв щиток, чуть не получила инфаркт, вовремя спохватившись, что лезет пальцем в оголённые провода. В полубреду Андрюха прикрутил крышку вверх ногами, и вместо тумблеров в проёме торчали провода и контакты. Скандал не сразу, но удалось замять.

В те времена технологии «оконечников» и акустики были ещё в зачаточном состоянии, но энтузиазм раскачать любой зал двумя 35-ваттными колонками и усилителем «Бриг» не знал предела. Ну, уж как получалось… другого не было. Повод «писать дискотеку» умело использовался Витькой Макагоновым или Юркой Ящинским, чтобы в компании с Андрюхой свалить из училища на день. Главной проблемой было не засмеяться, когда в присутствии Бабкова заводилы произносили это сочетание слов как повод для увольнения: «писать дискотеку». Реально дискотека писалась в каптёрке по ночам, куда Андрюха получил доступ теперь без проблем, и при появлении проверяющих наряд всегда вовремя предупреждал.

Самой большой проблемой был полный запрет Бабкова под страхом расстрела на любой «Запад». Андрюха не раз предпринимал попытки переубедить начальника курса, приводя различные аргументы, но это бесило Саныча, и на вопрос «что им ставить?» Саныч, не задумываясь, выдавал: «Ставь им “Чунгу-Чангу” – знаешь, как будут плясать!» Отлучение Бабкова из зала в процессе дискотеки всегда мониторилось несколькими десятками глаз, и при каждом таком событии вся толпа, прихлынув к ведущему, дружно скандировала: «Ставь Запад!» У Андрюхи оставалось два выбора: провалиться сквозь землю или нарушить приказ. И часто выбирался второй вариант.