Культя
Шрифт:
– Эй, стой. Сверни вон там.
– Это мы к твоей почте едем, верно?
– Угу. Ты ведь туда сначала хотел, так?
– Угу.
– Ну вот, туда и едем.
– Хорошо. Рад слышать.
– А я рад, что ты рад.
– Ох, иди в жопу.
Они въезжают в деревню.
– Это тут? Верно?
– Не.
– Алистер мотает головой.
– Следующая деревня.
– Откуда ты знаешь?
– Оттуда, что у меня в руках карта, бля.
– Да, но ты же тупой. Мы, наверно, ваще в какой-нибудь дребаной Шотландии.
– Я тебе говорю, что нам нужна следующая деревня, бля. На карте показано. И ваще я знаю, птушта я сюда пацаном на каникулы приезжал, к бабке, и все такое.
– К бабке?
– Угу. Она была из Уэльса.
– Она из Ирландии была, братан. Я же ее видел один раз, на той свадьбе, помнишь? Када еще большая драка была?
– То была мамка моего бати. А я щас говорю про мамку моей мамки.
– А-а. Так ты, значит, из кугутов? Это многое объясняет, Алли. Чертовски много объясняет.
– Не, я правду говорю. Она в прислугах жила, типа. Потом, как состарилась, уехала обратно в Уэльс. И ее мамка, до этого, ну, знаешь, у всяких богатеньких, типа. В Токи и все такое.
– В Токи? Там нету богатеньких, братан.
– Тада были. В тех больших домах раньше жило только по одной семье в каждом, ты не знал? Тада там не было никаких квартир на сдачу и ничего такого, Дар. Просто большие такие особняки, бля. Рабовладельцы, судовладельцы, все такое. Л8, это был шикарный район.
– И там твоя бабка работала?
– Угу.
– И она была валлийка?
– Угу. Говорила по-валлийски и все такое. Потому я и знаю, как читаются все эти названия. Она меня научила, типа.
– Ну чё я могу сказать - это чертовски многое объясняет, Алистер. Бля буду, братан, теперь мне много чё стало понятно.
Алистер пожимает плечами.
– Да мне плевать.
– Ты просто сопляк недоделанный.
– Не, мне просто плевать, чё то ты думаешь. Про мою бабку и все такое.
– Ой, какие мы нежные. Теперь будешь на меня дуться за то, что я это сказал?
Алистер опять пожимает плечами и молчит, Даррен раздраженно фыркает, и они въезжают в другую деревню, скорее - деревушку, - горстка старых каменных беленых домов и мелочная лавочка, она же почта. Обрамленная листом и корой деревушка построена среди леса, некогда большого. Тень, гавань, укрытие, тихая пристань и убежище.
– Вон там, Алли, гляди. Эту лавку мы и возьмем.
– Чё, прям щас?
– Да не щас, бля, дебил. На обратном пути.
– Да она ж маленькая. Там нихера нету.
Даррен сворачивает на крохотную стоянку, осененную ветвями, в тенистом сумраке цвет машины не разобрать - темный, и все. Просто неприметная старая машина, водитель решил отдохнуть в пути.
– Я ж те уже говорил, нет? Эти дома кругом сто?ят дофигища денег. Тут все дома престарелых для богатеньких, или же пансионаты всякие, где разные мудаки отдыхают. И ни одного банка на много миль в округе, так что они все пользуются этой одной-единственной дребаной почтой. Я те грю, там сейф должен просто лопаться. Мучо баблосо. И взять их - как нефиг делать, вишь? Там всех работников - одна старуха. Эти деньги так и просятся в руки, братан. Разбогатеем.
Даррен поворачивает ключ и глушит двигатель. Ветер, пение птиц. Слабенькая дробь дождя по крыше, тут и там. Они глядят на магазинчик через дорогу, Алистер переводит взгляд вдаль, туда, где зеленые склоны вздымаются к небу, наполняет взор видом холмов, переходящих в испещренную овцами гору, спеленатую дымкой у вершины, словно облако непостижимым образом всосало в себя землю, и получился такой вот огромный конус.
Даррен пихает Алистера локтем под ребро.
– Сходи на разведку, братан.
– Чё?
– Сходи погляди, грю. Купи чё-нить, да осмотри эту гребаную лавку, пока там будешь. Разведай позиции и все такое. Ты вроде по-любому собирался курево покупать.
– Она срисует мою рожу.
– Ну и чё?
– А то, что она меня потом узнает, ты чё, не понял? Когда пойдем на дело.
– Тада обернешь бошку чем-нить.
– Да, как будто так и надо, ага. Пойти за куревом, обернув башку каким-нибудь дребаным шарфом. Ну ты придумал тоже.
– Да не щас, идиот - потом. Потом замаскируешься.
– А, ясно. Окей.
– Ну ты и тупой, ей-бо. Дурней коровьей лепешки, скажешь, нет?
– Не.
– Ну так иди уже тогда.
Даррен пихает Алистера к двери.
– Тебе чё-нить надо?
– Не, ничё. Иди давай.
Пихает.
– Каких-нибудь конфет или чё…
– ДА ИДИ ЖЕ ТЫ, АЛИСТЕР, МАТЬ ТВОЮ!
Даррен открывает дверь со стороны Алистера, вышвыривает его из машины и захлопывает дверь. Наблюдает, как Алистер встает, отряхивает спортивный костюм, глядит направо и налево у края проезжей части, переходит дорогу и входит в магазинчик. Дважды звенит колокольчик - дверь открывается и закрывается, Даррен наблюдает через два слоя стекла - ветровое стекло машины и окно магазина - как старая дама, стоящая за прилавком, улыбается и что-то говорит Алистеру, он протягивает ей покупки, она берет их и пробивает в кассу. Потом Алистер делает бросок вперед, за прилавок, к ней, и дама начинает падать на пол.
– Блин! Этот дурной псих решил брать лавку прям щас! Черт!
Он бьет кулаком по приборной доске, впопыхах выскакивает из машины. Ударяется бедром о фару, шипит, переходит на бег трусцой, пробегает мимо капота, не глядя пересекает дорогу, бежит к магазину. Жирная, сытая муха лениво ползет по лобовому стеклу изнутри, сползает на приборную доску, где крутит крылышками, потирает лапками, будто злорадствуя, потом чистит фасетчатые глаза теми же самыми волосатыми конечностями, потом делает оборот на 360 градусов, будто ища чего-то, и медленно, удовлетворенно исчезает через вентиляционное отверстие на приборной доске. Мелкий вампир-обжора, унес кровавую добычу в норку. В поисках тьмы, где можно переварить, подальше от крупных хищников, свой хлеб насущный, добычу, куда-нибудь в темный уголок, пропитанный машинным маслом, в тайную дырку от болта. Остывающий двигатель потрескивает, тикает, бормочет, тихо гулькает, каждый едва слышный звук - словно удар молоточка, отсекает кусочек от тишины, придает ей форму.