Кукольник
Шрифт:
Снаружи толпились репортеры. Если бы не две шеренги хмурых полицейских, вся эта братия наверняка отбила бы Лючано у охраны, а после живьем разодрала несчастного на новости, цитаты и эксклюзивные интервью.
— Что вы чувствуете, отправляясь в рабство?
— Вы подали апелляцию?
— Ваше отношение к легату Тумидусу?
— Вы считаете приговор справедливым?
— «Вертеп» продолжит выступления?
Тарталья не отвечал. Конвоиры молчали. Полицейские оцепления держали строй, сдерживая натиск впавших в экстаз журналистов. Лючано подвели к броневику-всестихийнику, сверкавшему на солнце антилазерным покрытием, передав с рук на руки двум сержантам, которые ждали внутри.
В спину ударило:
— Держись, Тарталья! Китта с тобой!
— С то-бой! С то-бой!
«Не хватало еще стать поводом для погромов, — подумал Лючано, ощущая вселенскую усталость и упадок сил, — Тогда уж точно пожизненное влепят, или аннигилируют без суда и следствия…»
Под ногами тихо, но мощно загудел двигун. Едва ощутимый толчок. Броневик вывернул на трассу и, набирая скорость, понесся над самым покрытием. Тяжелый всестихийник шел ровно, чуть пружиня, словно весил сущие пустяки. На овальном иллюминаторе справа от Тартальи решетки не было — поляризованный стеклопакет по крепости не уступал иным сортам стали.
Снаружи мелькали пальмы у обочины: скучные и пыльные. За пальмами вереницей бежали одноэтажные домики предместий. «Непрестижный район. Виллы и бунгало начинаются ближе к океану…»
Очень захотелось увидеть океан.
Знать бы — почему?
Бритый наголо сержант перегнулся через спинку сиденья и молча снял с Лючано наручники. Явное нарушение режима перевозки заключенных, «Держись, Китта с тобой…» Перед развилкой двигун загудел на тон выше, броневик по крутой дуге взмыл вверх. Заложив вираж, машина взяла южнее. За иллюминатором возникла панорама Хунгакампы: здания сверкали в лучах альфы Паука, водную гладь бороздили прогулочные суда.
«Хотел увидеть океан? — спросил маэстро Карл. — Смотри на здоровье».
«Полегчало?» — без иронии спросил Гишер.
Смотрю, ответил Лючано. Полегчало.
Сержанты красотами родины, открывшимися с высоты, не интересовались. Их внимание привлекло нечто на экране заднего обзора. Курчавые головы полицейских заслоняли дисплей. Лючано сумел увидеть предмет сержантского интереса лишь в иллюминаторе, когда броневик сделал очередной поворот.
Ба! Да это же летучее корыто Г’Ханги!
На борту аэромоба находился «Вертеп» в полном составе. Вися на хвосте, колымага пигмея повторяла все маневры броневика, явно не собираясь отставать. При этом Г’Ханга четко соблюдал технический интервал, держась на безопасном удалении от всестихийника. Из-за поручней аэромоба Тарталье махали руками и что-то кричали, хотя слов, конечно же, не было слышно.
— Ваши? — Бритый сержант нарушил молчание.
— К сожалению, мои.
— Отбить вас надумали? — как от оскомины, скривился второй полицейский.
— Да вы что?! Они же не террористы. И не идиоты. Проводить решили небось…
Если насчет «террористов» Лючано был уверен на сто процентов, то насчет «идиотов» у него имелись некоторые сомнения. А ну как действительно крепостные графа Мальцова решили освободить любимого директора — после того, что им поведал Степашка?
Хотя нет, вряд ли.
Хитрец Г’Ханга в такую авантюру в жизни не ввязался бы.
— Не хотелось бы брать их за жабры…
— Они не замышляют ничего плохого!
— Надеюсь, что вы правы.
«Не дурите, братцы, — шептал про себя Лючано. — Не надо. Вы ж теперь звезды. Контрактов — на три года вперед, заказы со всей Галактики. Работайте и радуйтесь жизни! Хоть какая-то польза от того, что старый дурак шагает по граблям, словно по проспекту. Не повторяйте моих ошибок…»
«Вертеп» внял мысленным мольбам экс-директора, и перед космопортом аэромоб отстал. Тарталья вздохнул с облегчением.
Сержанты, кажется, тоже.
Броневик мягко опустился на площадку для спецтранспорта. Двигун смолк. Наручники на заключенного надевать не стали — вывели, усадили в ярко-оранжевый кар службы безопасности космопорта. За рулем ждал водитель в форме СБ. Пока они ехали к взлетному полю, следуя разметке, Лючано несколько раз оглядывался. Но если аэромоб Г’Ханги и обретался где-то неподалеку, то его скрывали, нависая над космопортом, грузовые и пассажирские терминалы.
Впереди росли громады кораблей. Кар миновал пару «гармошек», огромный, разделенный на сегменты, блестящий куб — звездолет гематров, плоский транспорт с Хлои. Наконец над головами вознесся раздвоенный нос помпилианской галеры.
«Не эту ли галеру ты видел в порту, когда вы прибыли на Китту? А, какая теперь разница?..»
Кар остановился возле галеры. Их ожидали. У трапа стояли двое рослых помпилианцев в комбинезонах технической службы. Лица техников ничего не выражали. В сторону прибывших они не смотрели: скучая, пялились в пространство перед собой, и все.
Легат Тумидус, как и в военной школе, счел ниже своего достоинства являться лично. Впрочем, теперь у него были для этого куда более веские основания.
— Это корабль «Этна»?
— Да.
— Осужденный Лючано Борготта для передачи в трехлетнее рабство гард-легату Тумидусу доставлен. Легат должен собственноручно заверить акт передачи.
Левый техник шагнул вперед. Он смерил Лючано взглядом, словно сопоставляя объект со снимком, хранящимся в памяти: совпадает ли?
— В присутствии гард-легата нет необходимости, сержант. Я — сервус-контролер I класса Марк Славий. Вот доверенность от Гая Октавиана Тумидуса на мое имя.
Оба сержанта придирчиво изучили доверенность и кивнули, соглашаясь. Сервус-контролер расписался в планшетке, после чего коротко бросил в адрес нового раба:
— Следуй за мной.
И Лючано стал подниматься по трапу, уходящему в чрево галеры. У самого входа в корабль он не выдержал — оглянулся. Над терминалами космопорта висело черное пятнышко. Аэромоб Г’Ханги. Впрочем, ему вполне могло и показаться. Альфа светила так ярко, что на глаза наворачивались слезы.
Темные очки и те не спасали.