Кукольник
Шрифт:
— Присаживайся, Дэвид, и слушай. Сегодня поедешь в поместье Лоуренсов.
— Опять обыск? — насторожился тот.
— Нет, Дэвид, на этот раз нет. Просто встретишься там с плотниками-ирландцами и узнаешь, нет ли чего нового и как идут дела у Джонатана.
— Вы что, господин шериф, послали туда агентов? — аж привстал от удивления сержант. — Это же противозаконно!
— Знаю, — кивнул шериф. — Потому и посылаю тебя, а не этих бестолочей. Постарайся незаметно пройти камышами на острова… Помнишь, где я негра без головы нашел?
— Помню, — вздохнул сержант.
— Там у них шалаш, там они и работают. Поговоришь, все узнаешь — и назад.
— А если кто меня увидит? — настороженно поинтересовался сержант.
Шериф сморщился, словно от горькой пилюли.
— Придется выкручиваться. Скажешь, получил донос на ирландцев, а потому должен каждого из них проверить… к примеру, на предмет сокрытия ворованного.
Дэвид напряженно слушал. Он понимал возможные последствия нарушения границ чужой частной собственности, да еще без постановления прокуратуры на руках, но знал, с Айкеном не спорят, тем более подчиненные.
Сразу после захода солнца Джонатан вызвал Платона.
— Надо избавиться от этих ирландцев… — задумчиво произнес он.
Платон кинул быстрый взгляд на голову Аристотеля и едва заметно улыбнулся.
— Что прикажете с ними сделать, масса Джонатан?
Успевший перехватить этот взгляд Джонатан рассердился. Он еще помнил свою пренеприятную встречу с шерифом и не желал никаких осложнений с полицией.
— И думать забудь! Или опять на белое мясо потянуло?!
Платон молча склонился в знак своей полной покорности воле господина.
— Сходишь, скажешь, чтобы отогнали плот вниз по реке мили на три, спрячешь плот в камышах…
Джонатан запнулся. Платон был сообразительный малый, и все-таки эта задача была не для негра. Он кинул взгляд на раба, тот скромно так улыбался.
— Черт с тобой! Вместе пойдем! — окончательно рассвирепел Джонатан. — И не смей мне так улыбаться!
Платон склонился еще ниже, а Джонатан еще раз возмущенно фыркнул и выскочил за дверь. Почти бегом спустился по лестнице, выбежал во двор и только здесь опомнился.
«Черт! Что это со мной?»
Его кулаки судорожно сжимались и разжимались, горло перехватило, а лицо буквально полыхало огнем — точь-в-точь как тогда, на острове.
«И я снова иду на тот же остров… — неожиданно осознал он. — Та-ак… будь-ка ты поосторожнее, Джонатан…»
Джонатан понимал, что силы зла, в том числе и в лице шерифа Айкена, давно уже кружат над ним и ждут не дождутся, когда он совершит хотя бы малейшую ошибку.
«Черта с два вы этого дождетесь!» — скрипнул он зубами, обернулся к стоящему позади Платону и решительно кивнул:
— За мной.
Сержант Дэвид Кимберли добрался до спрятанного в густых камышовых зарослях острова вскоре после захода солнца. Огляделся по сторонам, неслышно скользнул по тропе и бесшумной, почти бесплотной тенью встал у стены шалаша.
Ирландцы, все четверо, были здесь, у костра — только руку протянуть. Сидели, курили дешевый, дерущий горло табак и тихо беседовали на своем тарабарском языке. Сержант еще раз огляделся и шагнул вперед.
— Отдыхаете?
Ирландцы испуганно вскочили.
— Сидите-сидите, — успокаивающе поднял руку сержант, — я от Айкена. Ирландцы быстро переглянулись между собой и, как-то подавленно опустив головы, возвратились каждый на свое место.
— Что разузнали? — сразу перешел к делу сержант.
— Ничего, мистер, — покачал головой старший. — Вон, плот мы ему построили, а так ничего подозрительного.
— Не может быть, — жестко отрезал Дэвид. — Этот мальчишка уже по горло в крови искупался; что-то на него обязательно быть должно.
— И как прикажете это разнюхивать? — с нескрываемой досадой отмахнулся старший. — В дом нас не пускают; на кухне и то мы сегодня в первый раз оказались…
— Вам шериф что поручал? Работать? — ядовито поинтересовался Дэвид. — А что я вижу? А вижу я четырех бездельников, которые мало того, что на свободу вышли, так еще и деньги за это взяли.
Ирландцы дружно опустили головы.
— Значит, так, — жестко подвел итог сержант. — Шерифу нужно знать все о Джонатане Лоуренсе. Все, что вы сможете узнать. Потому что он должен оказаться на виселице. Вам понятно? Понятно, я спрашиваю?!
Над островом воцарилась тишина, прерываемая только трелями цикад и плеском воды.
— Понятно, мистер, — наконец отозвался старший. — Чего тут непонятного? Вам нужно его на виселицу притащить, а нам нужно заработать. Только как насчет того, чтобы еще деньжат подкинуть? Мы тогда ему прямо в постельку чей-нибудь труп засунем. Вы же этого хотите?
Джонатан слышал все, но сохранял спокойствие до самого конца разговора. Он знал, что трогать посланца шерифа слишком опасно — на чьей бы земле он ни находился и что бы ни говорил. И только на последней фразе его щеки вспыхнули так, словно он получил оплеуху, и в голову сразу же, мгновенно, безо всяких мучительных размышлений пришла главная идея его новой композиции.
Он стиснул челюсти и сквозь зубы процедил:
— Ложь и предательство — вот ваше истинное лицо… и я его покажу. Всем. Без прикрас.
Платон понимающе кивнул и вытащил два кривых каменных ножа. Сунул один Джонатану, попробовал пальцем острие второго и стремительно скользнул вперед.
Ойкнул случайно увидевший в полной темноте белозубую улыбку молодой ирландец, вскочил спиной почуявший неладное сержант, но было уже поздно. Платон мягко ухватил Дэвида Кимберли за голову, нанес быстрый точный удар в горло и, отбросив еще живого недоумевающего полицейского на землю, перепрыгнул через костер — к молодому.