Крылья
Шрифт:
– Да. – Тот же ровный невозмутимый тон.
– Ты закончила его?
– Да. Закончила.
– Можешь отправить его мне по факсу? – спросила Кейси.
– Пожалуй, этого не стоит делать, – после короткой паузы произнесла Эллен.
– Как скажешь…
– Знаешь, почему?
– Догадываюсь.
– Я привезу его тебе в кабинет, – предложила Эллен. – В два часа устроит?
– Устроит, – сказала Кейси.
Отдельные кусочки быстро складывались в общую картинку.
Теперь Кейси не сомневалась, что сможет объяснить происшествие на борту Пятьсот сорок пятого. Она уже почти могла связать события в единую цепочку. Если повезет, она обнаружит недостающее звено на видеозаписи.
Оставался последний вопрос.
Что со всем этим делать?
Фред Баркер обливался потом. Кондиционер в его кабинете был выключен, а въедливые расспросы Марти Рирдона заставляли Баркера нервничать. Капли пота стекали по его вискам, поблескивали в бороде, проступали сквозь ткань рубашки.
Рирдону исполнилось сорок пять лет, на его привлекательном тонкогубом лице выделялись пронизывающие глаза. У него были манеры прокурора, который сочувствует обвиняемому. Он держался с уверенностью бывалого человека, говорил неторопливо, зачастую короткими фразами, произнося их так, чтобы они звучали здраво и рассудительно. Его излюбленным приемом было сомневаться в каждом слове собеседника. Темные брови удивленно взлетают кверху: да что вы говорите?
– Мистер Баркер, – заговорил Марти, подаваясь вперед. – Вы перечислили недостатки самолета N-22 производства «Нортон Эйркрафт». Но представители компании утверждают, будто бы ФАВП издала директивы о годности к полетам, направленные на устранение этих дефектов.
– Нет. – Сбитый с толку вопросами Марти, Баркер избегал длинных предложений. Он старался говорить как можно короче.
– Директивы оказались бесполезными?
– Мы только что стали свидетелями еще одного инцидента, вызванного недостатками в конструкции предкрылков.
– Однако представители «Нортона» отрицают это.
– Я уверен: в конце концов выяснится, что дело именно в предкрылках.
– Значит, руководство «Нортона» лжет?
– Они вновь повторяют свой старый трюк: пускаются в сложные объяснения, запутывая суть дела.
– Сложные объяснения, – повторил Марти. – Но вы согласны с тем, что самолет – это очень сложная машина?
– В данном случае – нет. Причиной инцидента послужило их нежелание исправить давний конструкторский просчет.
– Вы уверены в этом?
– Да.
– Откуда у вас такая уверенность? Вы инженер?
– Нет.
– У вас есть степень по авиастроению?
– Нет.
– Какой у вас был профилирующий предмет во время учебы в колледже?
– Но это было так давно…
– Кажется, музыка, мистер Баркер? Разве вы специализировались не по музыке?
– Э-ээ… ну, в общем, да.
Дженнифер следила за нападками Рирдона со смешанным чувством. Беспомощная растерянность интервьюируемых всегда забавляла ее, а телезрители обожают смотреть, как полный самомнения «знаток» словно уменьшается в размерах, будто проколотый воздушный шарик. Однако резкость Марти грозила погубить репортаж. Если он развенчает Баркера…
«Разумеется, эти кадры можно будет вырезать, – подумала Дженнифер. – Либо вовсе исключить из репортажа беседу Марти с Баркером».
– Бакалавр искусств, музыковед, – задумчивым тоном произнес Марти. – Как вы думаете, мистер Баркер, дает ли ваша специальность право судить о самолетах?
– Сама по себе нет, однако…
– Вы владеете другими профессиями?
– Нет.
– У вас есть хотя бы какое-нибудь научное или техническое образование?
Баркер оттянул ворот рубашки.
– Я работал в ФАВП.
– Вероятно, ФАВП предоставила вам возможность пройти техническую переподготовку. Изучали ли вы, скажем, гидродинамику?
– Нет.
– Аэродинамику?
– У меня большой опыт…
– Не сомневаюсь в этом. Но проходили ли вы официальную подготовку по аэродинамике, вычислительной математике, металлургии и иным дисциплинам, необходимым для создания авиатехники?
– Официальную – нет.
– Значит, неофициальную?
– Да, разумеется. Опыт, который накапливался годами…
– Замечательно. Я вижу книги за вашей спиной и на вашем столе. – Рирдон подался вперед и взял в руки открытый том. – Вот, к примеру, «Современные методы прочностных и усталостных испытаний силовых элементов конструкции летательных аппаратов». Книга содержит массу технических терминов. Вы понимаете их?
– Если не все, то большинство.
– Вот, к примеру. – Рирдон ткнул пальцем в открытую страницу и повернул книгу к себе. – На восемьсот седьмой странице есть фраза: «Ливерс и Рэдон вводят параметр двуосности В, связанный с величиной напряжения Т соотношением (5)». Видите?
– Да. – Баркер судорожно сглотнул.
– Что такое «параметр двуосности»?
– Видите ли, это не объяснишь двумя словами…
– Кто такие Ливерс и Рэдон? – перебил Марти.
– Это исследователи, занятые в данной области.
– Вы знакомы с ними?
– Лично – нет.
– Вы знакомы с их работами?
– Я слышал их имена.
– Но вы знаете об этих людях хоть что-нибудь?
– Никакой личной информацией о них я не располагаю.
– Кто они – выдающиеся ученые или рядовые специалисты?
– Я уже говорил вам: не знаю. – Баркер вновь принялся теребить воротник.
Дженнифер поняла, что съемку пора прекращать. Марти загонял Баркера в угол, словно пес, почуявший запах страха. Дженнифер хотела сделать упор на то, что Баркер продолжает свою кампанию уже много лет, составил себе репутацию и готов продолжать борьбу. В любом случае он накануне изложил ей свою версию о предкрылках и пространно ответил на ее вопросы. Она похлопала Марти по плечу: