Крестраж # 1
Шрифт:
Мне нужно было обезопасить свою девушку… До сих пор для меня это сочетание странно звучит. И гордо. У меня есть своя девушка! Тем более такая… самая замечательная на свете! Но не в этом суть. Библиотека Хогвартса всегда была нашим общим местом встречи, когда мы по каким-то причинам разлучались, и вот теперь я спешил туда, по пути размышляя о вчерашних событиях.
На самом деле я не сильно переживал о том, что нас в чём-то заподозрят. Всё дело было в портале-пробойнике, который перенёс Грейнджер. Сигнальная система Хогвартса, наверняка, застукала такое событие, но вот только определить координаты, точное положение выхода не сможет никто. Только то, что он был где-то в Хогсмиде, в пределах полумили. Да еще все чары, наложенные на моё жилище, дополнительно внесут искажения в попытке выяснить точное местоположение выхода портала. А ведь рядом такие посещаемые места, как "Три метлы" мадам Розмерты и "Кабанья голова" Аберфорта. Два проходных двора с общественными каминами. Так что со стороны всё событие выглядит крайне запутанно и предполагает какого-то левого злоумышленника. Мы же сделали так, что засветились на виду у всего факультета, но всё равно, нужно обезопасить свою девчонку от лишних расспросов, и я знаю как.
— Гермиона,— обратился я к ней с некоторым сомнением. — По вчерашним событиям могут возникнуть вопросы у авроров, которые шныряют тут и задают всем неудобные вопросы. А ты, уж извини, совершенно не можешь и не умеешь лгать.
Она сидела передо мной и нервно тискала томик, совсем не хогвартсовский, а тот, что я нашёл в "Выручай-Комнатовской библиотеке", с примером и описанием основных ритуалов волшебников для всех случаев жизни.
— И что же делать?— тихо спросила она.
— Окклюменция, Гермиона,— растянул я губы в зловещей улыбке и укоризненно попенял: — Чему я только тебя учу!
— В каком смысле? Мне будет нужно забыть тот случай? Или… Подожди, подожди, ничего не говори!— она отрицательно выставила руку и задумалась прикусив нижнюю губу.
А я присел напротив неё и подперев подбородок стал в очередной раз любоваться девчонкой. Просто прелесть, когда она вот такая, как сейчас. Нисколько не сомневаюсь, что она придёт к правильным выводам или очень близким к правильным. Наконец, Гермиона просияла внутренней догадкой и тут же нахмурились.
— Подмена или удаление обливейтом?— спросила она. — У меня не получится сделать правдоподобные воспоминания и потому, тебе придётся… чтобы я не помнила.
— Гермиона! Я никогда так не сделаю! Тем более, ты сможешь восстановить все удалённые воспоминания. У тебя эйдетическая память от природы и без всякой окклюменции. Каким бы не был сильным обливейт он не сможет полностью затереть тебе воспоминания. Легиллименцией можно удалить полностью какой-то отрезок, но тут уже ты будешь помнить об этом. Есть выход получше и ты его правильно предположила. Подмена, только не ложными воспоминаниями, а настоящими.
— И что же это будет?— с любопытством спросила она.
— Ну, тут нужно что-то яркое и эмоциональное,— коварно улыбнулся я.
***
— И почему я позволила себя уговорить?— шептала Гермиона в моих объятиях.
Конечно, конечно. Прямо вот сопротивлялась и отбивалась вся такая правильная. Тут уже впору мне её притормаживать, но как же не хочется!
Мы зашли в пустующий класс, тот самый, где я отбивался от пятёрки красномасочников и который находился на пути нашего вчерашнего следования, сейчас кем-то прибранный после того разгрома, что тут был. Здесь я выложил свои соображения с идеей подмены воспоминаний. Чем могут заниматься подростки противоположного пола в свободное время после уроков? Очень сомнительно, что только домашним заданием. Мои аргументы, что у Гермионы есть фальшивый слой памяти с ложной копией настоящей, и просто нужно будет во время вопросов пребывать отражением личности в нём, она приняла с сомнением, но вот саму мысль, что так можно не только скрывать свою настоящую память, но и подсовывать откровенную ложь намеренно, она даже не подумала, хотя эта идея и лежит на поверхности. То есть оборона не только пассивная, но и позволяющая активно сопротивляться и даже атаковать. Между прочим, в базовой матрице "Океана" такого не предусмотрено совсем. Есть активные системы обороны только внутри, когда атакующий легиллимент проламывается за защиту. До меня только сейчас допёрло, что Гермиона своей ложной библиотекой сделала ещё одну защиту поверх того, что установил я, чисто на голой интуиции. Говорю же — талантливая девушка, и единственный минус всего — это сложность не самой конструкции, а очень напряжённый контроль при поддержке такого ментального построения, что, видимо, у неё не вызывает затруднений. Ещё бы! С таким-то организованным разумом.
Сейчас мы целовались, сначала нежно и даже робко, но уже через минуту на меня стала накатывать волна её возбуждения, а поцелуи становились совсем откровенные и страстные. Я сдернул её с парты и, подхватив под круглую попку, прижал к себе на весу. Гермиона обхватила меня своими ножками и дала волю рукам. Прохладные ладошки проникли под мою рубашку и заскользили по голой спине. Мерлин, как же я её хочу! Не девушка, а вулкан! Чувствую, если у нас всё сложится, то это будет нечто особенное. Она уже нацелилась расстегнуть на мне пуговицы, но внезапно остановилась, тяжело дыша и смотря на меня затуманенным взглядом.
У меня никогда не было такого опыта, даже с учётом чужой памяти. Ощущать эмоции и чувства партнёра, особенно когда он тебе приятен и очень небезразличен во всех смыслах, и не только догадываться, но и точно знать все его желания и потребности — это тот ещё чит и потенциальная головная боль. Ведь эмпатия очень хорошо даёт понять, чего хочет женщина.
Хотела ли она меня? О да! И ещё как! Больше всего меня подкупало, что она абсолютно мне доверяет в этом вопросе и не знаю… как-то уверена, что ли, что я её не обижу или не заставлю почувствовать неловко или буду смеяться над её неопытностью. Это всё меня жутко возбуждало — никаких сомнений, никаких возражений с её стороны, только немного страха и препятствие в виде правильности места. Действительно, пыльный заброшенный класс с грязными окнами и рассохшаяся от времени парта — совсем не место для… всего. Но и это не было главным. Чувства Гермионы, которые я не мог и не знал как игнорировать. Она была определённо влюблена, да и я, нужно признаться перед собой…
— Знаешь, kotenok, всё больше прихожу к выводу, что я тебя люблю,— бережно опуская обратно на парту свою, не такую уж и весомую ношу, о-о-очень задумчиво сказал я. — Прости, что не сказал тебе это где-нибудь в романтической обстановке, а в таком непрезентабельном месте, но как-то так вот получилось. Понял только сейчас. Извини.
То что я почувствовал вслед за своим признанием, можно охарактеризовать одним словом — ступор. Полнейшее отсутствие каких-либо чувств и эмоций. Неужели она мне не поверила? Затем в эмофоне, у неё случился натуральный шторм. Маленькая девочка у неё внутри взорвалась шквалом противоречивых чувств. Там было и лирическое неверие, и радостное негодование, и восторженное опасение и ещё бесконечная вереница таких же непонятных и противоречивых ментальных откликов.
Ведь знает же своим умом, что очень красивая и желанная, но чувствами это признать не может. Как можно быть такой неуверенной при такой яркой внешности и замечательном, но сложном характере?
— Дурак! — прошептала она, щекоча губами шею. — Я тоже тебя люблю, и уже давно.
И вот сейчас не было ни капли какого-то сексуального подтекста, даже намёка на него, только нежность, какая-то щемящая и откровенная. Несмотря на то, что я закоренелый циник и параноик, не мог отрицать и сомневаться в её чувствах. Дурацкая моя эмпатия! Подгадил мне Ханешь! Привык уже, что верить никому нельзя, а тут такое…
***
— Легилименс!
Мы всё же сделали то, что задумывали. Мне не хотелось выставлять такой… только наш момент в ложных воспоминаниях, но это было правильным решением. Тут теперь очень много воспоминаний понамешано, и если их будет читать любой менталист, то с подтверждением подлинности не будет никаких вопросов. Такое подделать невозможно. У Гермионы теперь даже два таких воспоминания — сегодняшнее реальное и второе — вчерашнее, точная копия с заменой эпизода встречи с тремя уродами на слое ложной памяти.