Чтение онлайн

Раскрылось всё просто. В этой пещере скапливается угарный газ. Это – страшный яд, от которого люди умирают моментально. Многие думают, что угарный газ имеет запах гари. Это не так. Запах имеют примеси в угарном газе. А в этой пещере примесей не было. Мох, растущий на стенах – идеальный фильтр для примесей. Угарный газ значительно легче воздуха, поэтому он скапливается только вверху. А внизу – обычный нормальный воздух. Именно поэтому карлик стоял и дышал нормально, а верзила-спортсмен пару раз вдохнул яд, посинел, упал и в судорогах умер.

Мне тогда очень понравилось такое оригинальное убийство. Но, к сожалению, у меня нет угарного газа. Да и как я запущу его в камеру Щукарю?

Так что этот способ, увы, отпадает.

Я вздохнула и пошла дёргать рычаг.

Сидела, ждала время, чтобы дёргать опять и пыталась вспомнить ещё варианты. Вспомнила только, как Мариэтта (это наша с Бенджамином соседка), так вот она рассказывала, что у них в деревне было странное убийство. Невестка подсеяла на грядке с петрушкой другую травку. И ждала. Ждала, пока та вырастет. К её свекрови в гости никто не ходил. Не любили её. Поэтому невестка была уверена, что другие не пострадают. Свекровь съела салатик с петрушкой и умерла. Но перед этим, рассказывала Мариэтта, сильно мучилась! И всё потому, что невестка подсеяла в петрушку цикуту. Идеальный способ убийства. Цикута внешне от петрушки не отличается. На взгляд обычного человека. Если вы не ботаник. Свекровь этой женщины ботаником явно не была.

Я опять дёрнула рычаг и досадливо поморщилась. Лезет в голову ерунда всякая. А ничего толкового так и не придумала. А время-то идёт! И уже буквально через неделю – полторы я поднимусь к ним. Даже если процесс будет чуть дольше, то всё равно скоро мне придётся предстать перед ними. А я не знаю, что делать.

Немного посомневавшись, я обозвала себя нерешительной дурой и принялась готовиться к проведению эксперимента.

Перво-наперво я вытряхнула все сухари из банки на салфетку, насыпала туда совсем немного еды для лупросов, которая передали те, снаружи, для них в мешочках. Еда была похожа на засахарившийся мёд, и также пахла мёдом и немного гнилью. В банку я по очереди вытряхнула оба лупроса из склянок и принялась наблюдать за ними, прерываясь только на то, чтобы дёргать рычаг.

Я решила так. Если они будут вести себя как скорпионы, и убьют друг друга ядом, я буду опускаться вниз и подниматься до второго уровня ровно до тех пор, пока не раздобуду ещё два экземпляра. Если же останется один – тогда и буду думать. На данный момент решения по результатам этого варианта у меня не было. Если же они начнут размножаться – выброшу в дыру в туалете и буду сочинять новый способ.

Я смотрела, что они будут делать.

Сперва лупросы не проявляли интереса друг к другу. Затем один подлез ближе к еде. Второму это явно не понравилось. Он зашевелил усиками. Первый пошевелил в ответ. Они некоторое время настороженно стояли друг напротив друга и шевелили, шевелили усиками.

Я успела дважды сбегать и дёргать рычаг. А они всё стояли и шевелили.

– Ну давайте же, парни! – подбодрила я их. Но они меня явно не услышали, продолжая шевелить усиками.

Примерно часа через два, когда мне совсем стало скучно и я уже начала ловить себя на том, что размышляю, как теперь разогнать их обратно по склянкам и как я их буду выпускать из этих склянок на Щукаря и Фавна, как вдруг первый лупрос стремительно бросился на второго, угрожающе шевеля усиками. Не добежав сантиметра полтора, он внезапно выпрыснул небольшой бурый фонтанчик на второго. Второй дёрнулся и упал на спину, судорожно шевеля лапками.

Первый принялся неторопливо ходить вокруг него, его усики беспрерывно шевелились. Второй дёргался ещё примерно минут десять, а потом затих.

Умер?

Или уснул?

Это мне ещё предстояло выяснить.

Я сбегала дёрнула рычаг, цапнула кусок сухаря и, усевшись перед банкой, продолжила наблюдать.

Судя по тому, что второй не проявлял вообще никаких признаков жизни – лупрос таки ядовит. Я не могла стопроцентно утверждать, каждая ли особь лупросов ядовита, но тот, что был сейчас у меня в банке – точно.

Итак, победил первый лупрос! Я поаплодировала и задумалась, что делать дальше.

Таким образом, у меня есть явно ядовитое животное и две потенциальные жертвы, которые мне нужно убить. Теперь вопрос – с кого начать?

Путём недолгих размышлений я пришла к выводу, что начинать таки надо с Щукаря. Фавн, какой бы псих он не был, добивал меня только морально, ну, ещё и за руку больно ухватил, но я за это с ним рассчиталась. А вот Щукарь пытался убить меня ядом. Он решительный и жестокий, поэтому начну с него.

Дни потекли за днями, я постепенно дошла до вожделенных трёх часов. Более того, хорошей новостью стало то, что я уже начала дёргать и второй рычаг и потихоньку вырулила на следующий уровень.

Вот и хорошо.

Вот и ладненько.

Сейчас я занималась очень важным делом. В общем из карандаша я сделала крючок. Это было просто – взяла нож и пропилила бороздку с одного конца, немножко зачистила. Получился толстый крючок. Затем я разложила отбракованные мной кусочки ткани, лоскутки, тряпочки, обрывки ленточек, какие-то верёвочки и прочую ерунду. Этом хлам никуда не годился. И у меня его накопилось довольно много (даже остатки споротых мной лампасов и то пригодились). Затем я внимательно осмотрела каждую тряпочку, каждый лоскуток, где было широко – подрезала на ленты примерно по два – три сантиметра шириной. Тем, где ленты были короткими – аккуратно посвязывала их. По мере накопления таких лент я сматывала их на клубочки. Чтобы более-менее по цвету соответствовали. Из этих лент я решила связать коврик.

Сбегала дёрнула рычаг, влезла с ногами на топчан, и принялась вязать. Обычные круглые бабушкины коврики. Положу их на пол. Они сделают мой крест чуть уютнее.

Во всяком случае, мне так хотелось думать.

Я начала вязать. Пока дело шло медленно, так как крючок я сделала не очень хорошо и петли с неглубокой бороздки постоянно норовили соскочить. Я провязала буквально, может, два ряда и вдруг поняла, что коврики вязать это расточительно. А у меня прекрасно получатся вязанные толстые домашние тапки. Да, они из ткани, тряпичные, надолго их не хватит. Но это лучше, чем ходить всё время в калошах. Тем более полы я тщательно вымыла, после неудачных попыток поймать тюремщика всё стекло от битых бутылок я убрала, так что буду отлично ходить в таких тапках. А если сверху немного закруглить, получатся вполне удобные мягкие мокасины.

Их же даже на обмен можно!

От открывающихся передо мной перспектив закружилась голова. Я ещё и подошву из чего-то соображу. Сейчас у меня только клеёнка, но такие мокасины будут скользить, особенно если пол мокрый, а вот плотная ткань или кожа – оооо! Вот это было бы вообще здорово. Ну а пока ничего такого нету, поэтому пока ограничусь самым простым вариантом.

Я решила вязать сперва не себе. Сперва свяжу две пары. Одну – деде Лёне, мы ведь давно не виделись, он там поди испереживался весь. А вторую – на обмен. Вдруг что-то нужное предложат. Сейчас для меня самое нужное – жир. Любой. Сало, масло, ворвань, смалец, маргарин, ланолин. В общем, мне хоть бы что-нибудь. Носки я навязала, целых четыре пары вон лежат, дожидаются своего часа. Теперь будут ещё и мокасины. В них ноги не устают. Здесь многие, как и я, попали внезапно, в чём были на улице – кто в туфлях, кто в босоножках, а кто вообще – в резиновых сапогах. А ноги-то устают. Ноги-то не железные. А если человек здесь, к примеру, лет пять или даже больше, и ходит всё это время в резиновых сапогах, то даже подумать страшно, что там у него с ногами. Или на тех же каблуках. А тут я предложу удобные и мягкие домашние тапочки – мокасины.