Кремлевский сыщик
Шрифт:
– Житейские обстоятельства.
– Секрет? Или просто не хотите говорить?
– Да никакого секрета. Папа заболел. Это было два с половиной года назад. Ему требовалась очень дорогостоящая операция.
– А в милиции вы получали скромный оклад...
– А какой еще оклад может получать старший лейтенант милиции, если он не «крышует» и все такое прочее?
Краснов хмыкнул. Уж он-то обо всех этих «нюансах» знал не понаслышке.
– Около ста пятидесяти тысяч евро надо было найти. Такого рода операции делают лишь в двух-трех клиниках. В Австрии и Швейцарии.
– И вы пошли в «частники»?
– Некоторую сумму удалось собрать у друзей и знакомых, в том числе и отцовых сослуживцев. Квартиру в Москве заложили... Ну, и мне тоже пришлось искать более высокооплачиваемую работу. Чтобы платить проценты и чтобы на жизнь что-то осталось. Сначала устроилась в одно из столичных ЧОПов. Потом прошла курсы... И со временем оказалась... там, где оказалась.
– Понятно... Как дела у отца? Ему сделали операцию?
– Да, теперь все в порядке. Какое-то время он нуждался в специальном уходе и дорогих лекарствах. Но теперь... Короче, все в норме.
– Вот и хорошо... А про само происшествие вы готовы говорить? Готовы давать показания? Или будете разговаривать лишь в присутствии адвоката?
– С четырех ноль-ноль контракт с моим работодателем недействителен. – На лице Вербининой появилась слабая улыбка. – Вы думаете, что я дурочка? Думаете, я не понимаю, почему шеф так активно пытался ко мне дозвониться? И почему он прислал мне эти вот «мэссиджи» – «будь умничкой!», «мы тебе окладец тут подняли»... Противно все это!
– Я вас вовсе не считаю «дурочкой».
– Это я так... Извините. – Вербинина вздохнула. – Знаете, я бы в любом случае уволилась. Максимум доработала бы до католического Рождества. Ну а раз начальство проявило инициативу, то нечего и давать задний ход.
Краснов бросил взгляд на наручные часы.
– Что именно вы мне хотели сообщить, Анна Алексеевна?
– Ах да... Я вспомнила один момент. Когда Коган позвал меня во внутренний двор... А потом меня стукнули еще по голове...
– Вы рассмотрели того, кто на вас напал?
– Я уже говорила, на кого грешу. Но лица не видела, лишь со спины. Так что на сто процентов не уверена, что это именно тот человек... Но сейчас хочу сказать о другом. Когда я споткнулась... двор был не освещен, да еще туман... то растянулась на траве. Рука... – Вербинина продемонстрировала Краснову правую ладонь. – Да, вот этой самой рукой, когда я поднималась, что-то такое нащупала. Я тогда еще подумала, что это Лара Алексахина выронила что-то. Сотовый телефон или какой-то иной гаджет.
– Так-так... И что было дальше?
– Я подняла этот предмет и на автомате сунула его в карман шубки.
– Шубки? Чьей именно?
– Алексахиной, конечно! Когда я подошла к беседке, Лариса повела себя странно: разрыдалась и побежала к флигелю. Уронила шубку... Та соскользнула с плеч; ну, я ее и подхватила...
– А потом споткнулись? О тело?
– Я же не видела, что там, рядом с беседкой, лежит мертвец! Темно было, повторюсь. И очень густой туман...
– Вернемся к той «штуковине», что вы нашли там. Что это было?
– Говорю же – не знаю. Я сунула ее в карман шубки не глядя. Но тактильные ощущения...
– Что они вам сообщили?
– Что это вряд ли был мобильник. Что-то небольшое... узкое... с намотанным вокруг проводком.
– Что?! – Краснов резко остановился. – Где вы, говорите, нашли этот предмет? Это вы его высматривали, когда я вас привел к беседке?
– Если честно, то да. Вернее, осматривала место, где я его тогда нашла. Мне надо было, наверное, сказать раньше. Но вы были такой...
– Какой?
– Отстраненный. В своих мыслях... И как будто очень спешили задать мне свои вопросы и тем закончить разговор.
– Хм...
– Ну а потом – вот когда уже мы закончили с вами беседовать, – я подумала, что зря не сообщила вам эту деталь.
Краснов включил гарнитуру.
– Ирина, где сейчас хранятся вещи задержанных? Конкретно меня интересует шуба Ларисы Алексахиной.
– Все их вещи собрали в одном помещении, – прозвучал в наушнике женский голос. – Я там и шубку видела.
– Отлично. Я сейчас приду. Ждите меня в вестибюле с ключом от этого помещения!
Еще такой вопрос, Анна Алексеевна... В машине... в «Бентли» то есть, имеется «микросейф»?
– Да, там есть такой «секретный» бокс. Я у дилера сразу попросила показать.
– Покажите и нам.
Подошедший к ним Клинцевич щелкнул брелоком, затем передал ключи Вербининой. Та открыла дверь со стороны водителя.
– В междукресельном пространстве, – сказала она. – Доступ к автосейфу лишь при включенном движке.
– Я его уже проверил, – сказал криминалист. – Пусто...
– Автосейф предназначен для хранения оружия? – спросил Краснов.
– Оборудуется по желанию хозяина, – сказала Вербинина. – В нашем случае – да, такая возможность предусмотрена.
– Но оружия там не было?
– Нет, не было. И быть не могло. Я ведь говорила, что мы сюда приехали из салона. А свой ствол я в автосейфе не храню...
Краснов не совсем понял женской логики, но в целом ответ его удовлетворил. Взяв девушку под локоток, он подвел ее к массивному джипу «Гелендваген».