Кремлевский сыщик
Шрифт:
– Ваш отец в курсе, Дмитрий Михайлович.
– А мой? – комкая в руках платок, спросила Алексахина. – Папе уже позвонили? Ему сообщили уже об этом... безобразии?
Краснов вновь посмотрел на Тихомирова, и тот во второй раз кивнул.
– Ваш отец тоже извещен... А теперь моя очередь спрашивать.
– Не тратьте времени понапрасну, – сердито сказал Мельников-младший. – Разговора не будет! В лучшем случае – через адвоката.
– Какая продвинутая молодежь пошла, – заметил Тихомиров. – Пальцы веером, сопли пузырями. А чуть что, прячутся за папу или за адвоката...
Краснов подавил тяжелый вздох.
– Дмитрий Михайлович, здесь, в замке, во время празднования вашего дня рождения, произошло чрезвычайное происшествие.
– Я это уже понял, – поморщившись от головной боли, сказал недавний именинник. – Но детали мне неизвестны. Вы же заперли нас!
– Вопрос у меня следующий. Дмитрий Михайлович, почему вы отказались от своих первоначальных планов?
– На что это вы намекаете?
– Вы ведь собирались сделать важное объявление. Намеревались сообщить о некоем решении в присутствии круга близких и друзей...
Мельников слегка побледнел. Лицо девушки же, наоборот, пошло красными пятнами.
– Это не ваше дело!
– Вы даже приобрели очень дорогое обручальное кольцо в одном из ювелирных домов Франции. Но почему-то не объявили о вашей помолвке... Что же произошло? Что помешало вашим планам?
– Я повторяю: не лезьте в мою частную жизнь!
– И в мою тоже! – сердито произнесла Алексахина. – Что вы себе позволяете?! Я буду жаловаться папе! И вас обязательно накажут!..
Краснов, соглашаясь, слегка покивал.
– Погибли двое молодых людей, – сказал он, выдержав небольшую паузу. – Причем одного из них застрелили. То есть как минимум один из ваших гостей... из вашего «ближнего круга»... умер насильственной смертью. Был убит. Вот так-то, молодые люди. И вы называете это «частной жизнью»? Вы настаиваете, чтобы никто в нее не лез?
Молодые люди на этот раз промолчали.
– Вас кто-нибудь шантажирует, гражданин Мельников? – спросил Краснов, глядя в упор на именинника. – Я задал вам вопрос.
– Н-нет... – Мельников чуть замялся, и эта деталь тоже не осталась не замеченной Красновым. – Никто меня не шантажирует! С чего вы взяли?
– Вы ведь и сами могли пострадать, – сухо сказал Краснов. – Ваше счастье, Мельников, что один из сотрудников охраны, а именно телохранитель одного вашего приятеля, успела поднять тревогу.
– Диме грозила опасность? – Голос Алексахиной дрогнул. – А я думала...
– Что именно? Поделитесь плодами своих раздумий с нами.
– Неужели они могли придумать такую гадость... такое преступление? – пробормотала потрясенная услышанным девушка. – Вот же сволочи!
– О ком конкретно идет речь? – Краснов уставился на нее. – Уточните!
– Да не давите вы на нее! – крикнул Мельников. – Вы что, не видите, что она не совсем в себе?
– Это я-то «не в себе»? – вдруг взвилась Лариса. – Димка, ну ты даешь! А не твои ли френды замутили всю эту грязную историю?! Я ведь тебя предупреждала, что добром твои отношения с этой публикой не кончатся!
– Замолчи, Лара, – уже более спокойным голосом сказал Мельников. – Более ни слова. Ты разве не видишь, что это банальнаяразводка? Добрый полицейский и злой полицейский – старо как мир.
Сотрудник ФСО разбудил – растолкал, что точнее – актеров за несколько минут до того, как в спальне, где их удерживали последние несколько часов, появились двое мужчин.
– Я ничего не помню, – сказала «Друзилла», рыжеволосая девушка лет двадцати пяти.
– Ужас... – Она обхватила голову. – Башка трещит...
«Цезония», шатенка лет тридцати двух, на которой халат был надет прямо поверх нагого тела, сдавленным голосом попросила принести тазик или отвести ее в туалетную комнату.
– Значит, ничего не помните?
– Только самое начало, – сказала «Друзилла». – Когда начался банкет, стали хлестать шампанское. Этот... Руслан все время подливал нам.
– Какой ужас, – простонала «Цезония». – Меня сейчас вырвет.
– А что потом было? Как вы оказались в ванной?
– Не знаю, – сказала «Друзилла». – Вбежали какие-то мужчины и вытащили нас оттуда. А очнулась уже здесь.
– Блин. – «Цезония» едва сдерживала спазмы. – Мужчины, принесите чего-нибудь от головы, а то помру!
– И частенько вы участвуете в таких... гм... мероприятиях?
– Иногда... А что делать? Мы люди подневольные, актеры.
«Калигулу» пришлось будить по второму разу.
– Что? – Он поднял голову от подушки. – Ехать надо? Куда?
– Пока что никуда ехать не надо, – спокойным тоном произнес Краснов. – Вы как, любезнейший, уже пришли в себя?
– Уффф! – Актер, от которого разило перегаром, тоже схватился за голову. – Мне что привиделось-то! Кошмар!
– Что вам привиделось? – поднеся актеру стакан воды, поинтересовался Краснов. – Вот, попейте, станет легче.
– Спасибо... Есть же добрые люди на свете! Хотя лучше бы рюмку водки.
Выпив залпом воду, он вернул стакан Краснову, а тот поставил его на туалетный столик, рядом с бутылкой минералки.
– Короче, я его таки отравил! – сказал «Калигула» осипшим голосом. – Подмешал ему яда! Вот так, как вы... дал стакан, а в нем – отрава.
– Кому вы дали отраву? – Краснов изумленно уставился на всклокоченного и не вполне еще трезвого актера. – И какой именно яд?
– А потом... Он очнулся, представляете? Потянул ко мне руки... грабки свои! Скрюченные пальцы... брррр! Пришлось мне его самому задушить!