Чтение онлайн

– Да поймите же вы, наконец, Кейнс! – взорвался Риган. – Конгресс нас живьем съест! Двадцать миллионов куда ни шло, но вы же втягиваете нас в астрономические расходы! Конгресс никогда не пропустит такие суммы и будет прав!

– Риган, предоставьте решать эту проблему мне.

Руководитель аппарата Белого дома наткнулся на сумрачный взгляд президента и обиженно замолчал.

Президент не спешил с ответом. Советам нельзя доверять, но и в словах Кейнса был резон. Существовало и еще одно важное обстоятельство. Когда президента переизбрали на второй срок, его советники и жена – самый близкий и преданный друг – настойчиво советовали ему сменить имидж, подумать о своем вкладе в мировую цивилизацию, другими словами, они советовали ему стать миротворцем. Возможно, они и правы… Президент коснулся рукой груди, безошибочно определив то место, куда ударила пуля четыре года назад, в марте 1981. Она прошла всего в дюйме от сердца. Он нашел в себе силы вернуться к жизни и быть полезным Америке и народу. Но испытанные им болезненные ощущения навсегда остались в памяти. Особенно это касается первых двух месяцев после покушения, когда он мог работать всего по нескольку минут в сутки, а его раненое легкое постоянно нуждалось в ингаляции. Он не хотел, чтобы нечто подобное произошло с ним во второй раз.

– Предоставьте решать эту проблему мне, – веско произнес президент.

Кейнс мысленно похвалил себя. Давно уже он не видел президента столь собранным и уверенным в своих силах.

– Готовьте ваши предложения, Кейнс. В скором времени мы еще раз вернемся к рассмотрению этих вопросов. Постоянно держите нас в курсе событий в Кремле.

Он посмотрел на остальных членов Группы, и на его лице появилась известная всему миру ослепительная улыбка.

– Если Сергееву понадобится наша помощь при проведении реформ, мы ему в этом не откажем. А пока твердость и еще раз твердость!

Он сделал многозначительную паузу и продолжил:

– Надеюсь, в самом скором времени нам удастся покончить с этой Империей зла.

Для Кейнса это был самый счастливый день в жизни. В этот час он казался самому себе могущественным и всевидящим, как сам Господь Бог. Он проник в суть нерожденных еще вещей и событий, и перед его глазами проходили картины грядущего нового мира.

Ради одного такого дня стоило прожить долгих семьдесят три года.

В одном из уютных кафе Цюриха, расположенном в двух шагах от набережной реки Лиммат, в этот поздний вечерний час было немноголюдно. За угловым столиком сидел немолодой уже человек, медленно потягивал кофе и без особого интереса разглядывал прохожих за окнами. Он уже решил заказать еще одну чашечку, когда в кафе вошел рослый темноволосый мужчина в светлом плаще и широкополой шляпе. Мужчина подошел к стойке и заказал порцию «Бифитера» с тоником. Он подождал, пока бармен смешает напиток, взял стакан и направился к угловому столику, где сидел пожилой человек.

– Разрешите?

Уловив встречный кивок, он опустился на свободный стул и молча извлек из внутреннего кармана белый конверт.

– Это то, что вы просили.

Пожилой протянул руку к конверту, извлек из него бумажку и несколько секунд придирчиво ее рассматривал. Затем он вложил ее в конверт и переправил его в свой карман.

– Вас, американцев, за версту можно узнать.

Темноволосый мужчина пожал плечами и потянулся к стакану с джином.

– Деньги чистые? – тихо спросил пожилой.

Американец едва заметно улыбнулся и ответил на немецком:

– Вас, швейцарцев, тоже не представляет труда узнать. Не сомневайтесь, чище не бывает.

– Хорошо, я проверю, – кивнул пожилой. – Завтра после полудня вы будете знать результаты.

Они не произнесли больше ни слова, и темноволосый, допив свой джин, попрощался легким кивком и ушел. Спустя несколько минут его примеру последовал и швейцарец.

Проходя мимо стойки, он утвердительно кивнул бармену. Затем сел в машину и медленно направился в центр, в сторону ратуши. В дороге он насвистывал про себя арию из «Севильского цирюльника». У него было прекрасное настроение. Только что он заработал два миллиона долларов. При желании он мог присвоить себе всю сумму, но это было бы непростительной ошибкой. Он знал, что после этого не проживет и одного дня. На легкие уколы совести он не обращал особого внимания. Какое ему дело до того, что в мире еще пока существуют сумасшедшие, готовые выделить огромную сумму за простые услуги. В конце концов, адвокаты и существуют для оказания услуг подобного рода. Он всего лишь посредник, и ничего противозаконного в его действиях нет.

Бармен обслужил пожилую пару бельгийских туристов и взялся за телефон. Когда трубку сняли, он сказал условленную фразу и продолжил перетирать стаканы.

Тем же вечером в Москве в театре «Современник» умерла женщина. Это случилось во время антракта в театральном буфете. Женщина сидела за одним столиком со знакомой семейной парой, и они вполголоса обсуждали спектакль. Внезапно чашечка выпала из ее руки, и она схватилась за сердце. Немедленно вызвали «скорую». Не прошло и минуты, как словно из-под земли появились люди в штатском и очистили буфет от театральной публики. Не заставили себя ждать врачи, но их помощь явно запоздала. Тело женщины сначала доставили в Институт сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, затем перевезли в военный госпиталь Бурденко, где опытные патологоанатомы сразу же сделали вскрытие. Что послужило причиной закупорки сердечных сосудов, врачам установить не удалось. Как стало известно, женщина никогда ранее не жаловалась на сердечные боли. В сумочке нашли документы, которые помогли установить личность женщины. Наталья Юрьевна Ермакова, сорока девяти лет, доктор наук, заведующая кафедрой иностранной литературы МГУ. Хотели сообщить о ее гибели ближайшим родственникам, но таковых не оказалось. Муж, главный инженер объединения «Квант», трагически погиб в семьдесят втором году, во время заводских испытаний нового оборудования. Единственный сын пропал без вести две недели назад в Афганистане, о чем, впрочем, сама Наталья Юрьевна ничего не знала.

У Кандаурова и его подчиненных в эти дни было много работы. Министр обороны сразу же после визита к Сергееву вызвал начальника ГРУ к себе в кабинет. Он потребовал неопровержимых доказательств, свидетельствующих о подготовке силами госбезопасности теракта против Сергеева. Если таковых нет, следует немедленно прекратить расследование. Кандауров спокойно выслушал министра и сообщил информацию о новых обстоятельствах, открывшихся в этом запутанном деле. Офицеры ГРУ внимательно исследовали биографию двенадцати офицеров, попавших в круг повышенного интереса КГБ. Помимо того, что все они моложе тридцати лет, обладают специальными профессиональными навыками, другими словами, умеют убивать, всех объединяют две общие черты. Каждый из них достаточно хорошо знает хотя бы один иностранный язык, а трое пропавших, включая Ермакова, обладают знанием двух языков.

– Когда это он успел? – озадаченно спросил маршал.

– Мать Ермакова доктор наук, преподает иностранную литературу в университете, – ответил Кандауров. Разговор шел за несколько часов до трагедии, случившейся в театре «Современник». – Отец Ермакова погиб в результате нелепой случайности тринадцать лет назад. Наталья Юрьевна уже в то время числилась среди ведущих специалистов по западноевропейской литературе и по обмену между университетами была направлена в Эдинбург. Сына взяла с собой.

Маршал удивленно покачал головой, и Кандауров позволил себе улыбку.

– Да, в то время такое еще было возможно. Даже не верится, как будто жили в другом мире…

– Дальше! – требовательно перебил его маршал.

– Полтора года в Шотландии, затем, с полугодовым перерывом, направление в Венский университет, там они пробыли восемь месяцев. Затем Наталья Юрьевна вернулась с сыном в Союз, и больше ее за границу не выпускали. Остается лишь добавить, что Ермаков закончил спецшколу с английским уклоном. Английским языком владеет в совершенстве, немецким чуть похуже. Даже странно, что с такими способностями он пошел в армию…