Чтение онлайн

Ратов постеснялся сказать, что трудится в Кремле, и наплел что-то про научную работу. Это не произвело впечатления.

Папа Марики как-то резко успокоился и о «поганой политике» больше не вспоминал. Разговор скатился в мирное русло – о том, что в театрах показывают не искусство, а балаган, читать нечего, по телевидению дебильные ток-шоу и тупые сериалы, причем старые.

– Давайте поговорим о природе? – дипломатично предложил Ратов.

– Да, действительно, – спохватился Евгений Николаевич. – Природа не радует. Тарифы на электроэнергию опять повысили и на газ.

Марика играла с пушистым котом по имени Филимон и внимания на дискуссию не обращала. Рядом крутилась Моника, белая собачка размером с две ладони.

Учитывая занятость Филимона, Игорь попытался овладеть вниманием Моники и попытался ее погладить. Однако безобидное на первый взгляд создание неожиданно злобно тявкнуло и даже попыталось его укусить.

– Ревнует, – пояснила Марика.

– К кому?

– Ко всем сразу.

Утром выспавшийся и умиротворенный Ратов вышел на крыльцо. Светило яркое солнце. В воздухе был полный штиль, и дым из печной трубы дома на соседнем участке поднимался вертикально. Прямой, как свеча. В небе преобладала серая бледность. Сначала зыбкая, она становилась белой и блестящей, цвета слоновой кости. Потом небо потемнело, но солнце подсвечивало изнутри, придавая ему пронзительную остроту.

Кот Филимон, забыв о Марике, не говоря уже о хозяевах, не отходил от Ратова. Терся, извиваясь, о ноги, величественно поводил пушистым хвостом, сопел и, забравшись Игорю на колени, смотрел не мигая своими зелеными глазищами. В момент прощания он даже вышел на крыльцо, подозрительно покосился на ярко-белый снег и спрятался за дверную раму, но не уходил, словно связанный с Игорем невидимой нитью.

Повеселевшие Евгений Николаевич и Галина пригласили «молодых» приехать на Рождество, пообещав свежайшее мясо с местного рынка. Когда автомобиль Ратова скрылся за первым поворотом на узкой улице, Евгений Николаевич стер довольную улыбку с лица и задумчиво произнес, непонятно к кому обращаясь:

– М-да, интересный мужчина. Как его? Фенимор Купер.

– Игорь, – поправила Галина.

– Не будем спорить, – заметил Евгений Николаевич, – по пустякам.

Кот Филимон, бросив осуждающий взгляд, тем не менее потерся пушистой спиной о штанину хозяина и призывно мяукнул: мол, пора бы и покушать. Он хорошо знал, что упрямый Евгений Николаевич теперь будет звать Игоря Ратова не иначе, как Фенимор Купер.

И ничего с этим не поделаешь.

Неделя в подмосковном санатории пролетела словно один день. Вернувшись в Москву, напоенный загородным чистым воздухом Ратов с удовольствием набросился на дела, которые странным образом не сокращались, а нарастали, как снежный ком. Правда, эта текучка к реформам отношения не имела, что огорчало, поскольку отнимала время и снижала, по мнению Ратова, ценность нового управления.

Воспользовавшись благоприятным моментом, Игорь попытался поподробнее выяснить у Дюка реакцию премьера на записку о создании Национального инвестиционного совета.

– Реакция благожелательная, – коротко ответил Дюк.

– А что дальше?

– Документ должен дать сок, – сказал Дюк, заметно набравшийся чиновничьей премудрости и проверенных временем поговорок из жизни служивых.

«Как бы самому сок не дать!»

– Хотелось бы ясности. В предложенной концепции создание Национального совета – ключевая идея. Собственно, меня и пригласили для ее реализации, – напряженно сказал Ратов.

– Да не расстраивайтесь, – дружески посоветовал Дюк. – Раз вопрос удалось озвучить, он обязательно всплывет. Но будет обидно, если у вас не хватит терпения и вы уйдете, не завершив начатое. Даже не думайте! Тогда вашу идею подхватит кто-то другой. Как в науке. Терпение часто важнее, чем открытие.

– Положим, открытием мои предложения назвать сложно, – поскромничал Ратов. – Скорее выводы, построенные на основе системного анализа. И продиктованные здравым смыслом. Когда удастся заняться моим предложением?

– А кто сказал, что вы им не занимаетесь? Ситуация очень логично развивается. Выполняете поручения по развитию взаимодействия между Кремлем и правительством. По ходу работы появляются трудности. И вы вполне резонно предлагаете создание нового механизма, то есть Национального совета по инвестициям.

Если верить Дюку, все складывалось как нельзя лучше. Ратов не нашелся что возразить, хотя чувство обманутости и разочарования не исчезало. Только притупилось.

– Нужно поторопиться с предложениями по списку стратегических предприятий. Звонил курирующий вице-премьер. Просил ускорить, – предупредил Дюк.

– Откуда ветер дует? В «Ферросплавах» такие технологические секреты, что, если они достанутся врагу, ему не поздоровится, – попытался отшутиться Ратов.

– Думаю, вице-премьера достает Морев. Он очень настойчивый. Сам прозванивает всю цепочку от руководства до исполнителей. Есть у него такая особенность. Вам не звонил?

– Нет, – мрачно ответил Ратов, вспомнив беседу с генералом Вороновым.

– Конечно, дело не в настойчивости Морева, – размышлял вслух Дюк. – Готовится совещание президента с металлургическими олигархами. Речь пойдет о создании мегакорпорации, объединяющей ключевые компании и предприятия. А перед этим всех соберет вице-премьер. Вот Морев и спешит зачистить свои проблемы.

– Объединить компании? Но у каждого долги, – засомневался Ратов.

– М-да, долгов много, – заулыбался Дюк. – А мы объединим должников, и «чистых» и «нечистых», в одну кучу. Соберем их, как на Ноевом ковчеге.

– В целях спасения?

– Вне всякого сомнения. Спасения и оздоровления, – оптимистично пообещал Дюк.

«Любопытно, кто будет играть роль Ноя?» – подумал Ратов.

– Старина, ты куда пропал? – Голос Сироты в телефонной трубке звучал нетерпеливо, недовольно и взволнованно.

– Я на месте.

– А до этого? Я тебе несколько раз звонил.

– Уж и не знаю. Может, перебои в связи. Ездили с Марикой в дом отдыха, – сообщил Ратов.

– С Мариной? – удивился Сирота.

– Нет, с Марикой, – поправил Ратов.

– Это другая, не Марина? Ты не рассказывал. Твоя девушка? Ты их по принципу совпадения имен подбираешь?

«Не только. Мне бы самому понять, по каким признакам», – подумал Ратов и ничего не ответил, вслушиваясь в шумное дыхание Сироты и фоновый шум улицы. Видимо, тот был в автомобиле.