Чтение онлайн

— О чем ты думаешь, любимая?

Да ни о чем, любимый! Ты же знаешь, голова моя пуста, не голова — свистулька, в одно ухо влетает, а из другого вылетает со свистом.

— Думаю о том, как я люблю тебя и как я счастлива, что этот вечер мы проведем с тобой вдвоем.

Глажу его руку, мягкую и мохнатую, как лапка у зверька.

Нет, не надо про мех! Иначе я рискую провести годовщину свадьбы в мечтах об Анри. Улыбаюсь Шарлю, я — сама невинность. Мы не только похожи на обезумевших от любви молодоженов, в какой-то степени таковыми и являемся. Шарль… Он невероятно вежливый, никогда не поцелует, не испросив предварительно разрешения. И невероятно деликатный — никогда не снимет пижаму, не погасив свет. Но ни за что не станет открывать для меня дверцу машины — наверное, таким способом он выдавливает из себя буржуа.

— Ты прекрасна, Каролина!

Я вздрагиваю. Не далее как сегодня утром Анри сказал мне ровно то же самое и почти с той же интонацией. Сую мужу свитер: необходимо срочно рассеять призрак адюльтера, нависший над нашим юбилейным ужином.

— Отличная вещь! И дорогая! Ты с ума сошла!

— Пока еще нет. Примеришь?

— Здесь? Сейчас? А почему бы и нет! Какие могут быть церемонии между нами!

Шарль поднимает руки, под мышками у него едва заметные темные пятна. Свитер великоват, я перепутала размер, но Шарль говорит, что все замечательно. Я не спорю: поскольку он питается в ресторанах, непременно рано или поздно растолстеет, а кашемир — подарок на всю оставшуюся жизнь.

— Теперь твоя очередь! Откроешь?

Я не спеша развязываю ленту. Шарль, наблюдая, краснеет как рак.

— О-хо-хо!.. Только бы тебе понравилось! Это немного смело с моей стороны, но какие между нами церемонии…

Минуты не прошло, а он уже дважды намекнул: мы потихоньку превращаемся в скучную степенную пару!

На коробке название крупного производителя электробытовой техники. Перед моими глазами проносятся утюги и кухонные комбайны, и я начинаю закипать.

— В последнее время ты очень увлеклась всеми этими делами. Впрочем, я не жалуюсь.

Господи, о чем это он? Неужто догадался!

— И потом, церемонии нам уже ни к чему, правда, Каролина?

Название этой дьявольской штуковины написано на голландском, осталось только открыть коробку — и я узнаю, под каким именно соусом хочет съесть меня мой муж.

— Ого!

Вот это я понимаю.

— А я так боялся тебе не угодить!

Похоже, сильно боялся, настолько, что теперь в его голосе сквозит мальчишеское облегчение — удалось выдать идиотский поступок за героизм.

Роюсь в картонной коробке и выкладываю на тарелку «Мечту Венеры», электрический эпилятор для чувствительной кожи — последний писк. То-то Анри обрадуется…

Самолет еще не оторвался от земли, а Николя уже знал: поездка обойдется ему ох как дорого. Конечно, он отыскал в Интернете выгодный тариф «все включено»: авиабилеты, проживание в четырехзвездочном отеле, питание, выпивка и даже неограниченный доступ в дискоклуб. Но прогулка с Карлой в теплые края вряд ли отразится на семейном бюджете: Николя только что получил премию, о чем не собирался сообщать жене. Флоранс никогда не вникала в банковские расчеты.

Под горделивым взглядом Карлы он развернул газету. Его спутница уже успела занять очередь, чтобы подняться в самолет одной из первых, и вид ее не предвещал ничего хорошего. Николя нехотя встал за Карлой, стараясь не смотреть на нее. Кой черт его дернул? Зачем он пригласил ее провести вместе несколько дней отпуска? Приглашение она приняла не колеблясь, как нечто само собой разумеющееся, а ведь между ними почти ничего и не было. Ну, поцеловались в машине, когда он отвозил ее домой, да еще эта дурацкая сцена, разыгравшаяся несколькими днями позже на ковре в гостиной. Неожиданное возвращение Флоранс не позволило супружеской измене стать безоговорочным фактом. Николя испытал огромное облегчение, а Флоранс ничего не заподозрила. У Карлы же хватило присутствия духа спрятаться за диваном, чтобы привести в порядок одежду.

А вот сегодня одежды на ней практически не было. Девушка экипировалась как заправская туристка, наплевав на хороший вкус и правила приличия, действующие в обычной жизни. Что-то вроде набедренной повязки, отороченной светло-голубой бахромой и повязанной очень низко, кислотно-розовый свитерок, не доходивший до пупка, и в довершение белые кожаные сандалии на оранжевых от крема для загара ногах. Николя был в сером костюме и полосатом галстуке: повседневная одежда, которую он надел, чтобы проводить Флоранс с детьми на вокзал, откуда он якобы должен был отправиться на работу.

— Как бы мне хотелось поехать с вами! — сказал он Флоранс перед отходом поезда.

— Знаю, милый. Мы будем все время думать о тебе. А ты не сиди в одиночестве. Сходи куда-нибудь, развлекись, воспользуйся своим холостяцким положением!

Жена ни капли не иронизировала. С ее стороны это была лишь ненавязчивая заботливость, которая так нравилась Николя.

— Жалко, — добавила Флоранс, — что Карла не составит мне компанию. Боюсь, эти двое сорванцов замучают меня зимними видами спорта. Не столько отдохну, сколько устану.

И опять сказано просто, никаких намеков или коварства. Флоранс всей душой сочувствовала бедной Карле, которой пришлось срочно выехать к заболевшей матери.

Стоя в очереди, Карла сильно сжала руку Николя. От нее уже веяло югом и солнцем. И это в Париже, в марте месяце! Николя повеселел. Все идет как задумано. Он отправляется развлекаться с няней собственных детей, что отнюдь не превращает его в монстра. Любой из его коллег мужского пола мог похвастаться такого рода историей. В нашем низменном мире случаются преступления и похлеще. Николя, по крайней мере, продержался семь лет, прежде чем подчиниться универсальному закону полигамии.

В самолете Карла первым делом закатила небольшой скандальчик, требуя, чтобы ее посадили в бизнес-классе, но стюардесса осталась непреклонной. Пунцовый Николя потащил свою спутницу по проходу к местам, указанным в билетах, и уступил ей кресло у иллюминатора.

— Но мы же как раз над крылом! Отсюда ничего не видно! — возмущалась Карла.

Идиотка! Спрашивается, ради чего он отказался от поездки с Флоранс и детьми в горы? Ради того, чтобы возиться с этой дурно воспитанной девчонкой?