Костяной скипетр
Шрифт:
Правда, с точки зрения Снарка, ставить в такой комнате – набитой красками, лаками и очень легко воспламеняющимися жидкостями, камин – было несколько опасно. Но маркиз уже показал себя человеком, что пренебрегает опасностями. Скорее всего его слуги тоже этим бравировали.
Присев на корточки перед телом, Доктор Акула всмотрелся в рану на голове.
– Кочергой треснули, – проворчал Человек-Цапля, присаживаясь рядом. – Рана очень глубокая – явно били предметом, что очень тяжёлый и очень крепкий. А из всего этого тут только кочерга подходит под сию дубину.
– Почему кочерга изволит быть в камине?
– Да тут и думать нечего – убийца её туда кинул. Может случайно забросил. А может и с умыслом. Мало ли что там могло остаться на этой кочерге? Кровь или ещё что… Счас в моде какие-то байки о том, что, мол, отпечатки пальцев каждого человека индивидуальны и не имеют ничего общего с отпечатками других пальцев. Так что Гримо мог кинуть кочергу в огонь, что бы выжечь свои следы на железе.
Снарк посмотрел в камин, а затем, очень осторожно, при помощи щипцов, вытащил из углей упомянутую кочергу и как следует её рассмотрел, а рассмотрев, положил на подставку – остывать.
И уже затем снова присел на корточки рядом с телом и внимательно его осмотрел.
– Интересно… – щёлкнув зубами, Доктор Акула вытянул руку и, подцепив своими длинными пальцами, прядь волос убитого, потянул на себя.
Волосы оторвались от головы так просто, что Человек-Цапля вздрогнул, прежде чем до него дошло, что это парик. Правда под парик затекло немало крови, и голова убитого выглядела так, словно с него и впрямь сняли скальп.
Отложив парик в сторону, Снарк наклонился над телом так, что его нос чуть-чуть не коснулся кровавой раны.
– Сему человеку изволили раздробить затылочные кости сильнейшим ударом… Но есть странность – судя по всему – удар пришёлся почти строго перпендикулярно телу.
– Хм… Хочешь сказать, что тот кто убил этого беднягу, был невысокого роста?
– Скорее всего, да. И он был очень силён – удар был нанесён с такой силой, что расколол кости черепа, как гнилой орех. Позвольте мне предположить – не так на свете много орудий, что способны сотворить сиё.
– Кочерга бы подошла? – Человек-Цапля наклонился над телом. – Глянь, какой удар необычный – на макушке тоже рана.
– А тут изволена быть рассечена только кожа, – Снарк бестрепетно раздвинул края раны на макушке своими длинными пальцами. – Сиё может быть если убийца бил кочергой… Хм… интересно…
– Переворачивай тело.
– Его разве не должен осмотреть врач?
– Тут я распоряжаюсь. – Человек-Цапля с силой перевернул труп и посмотрел на него. – Хм! Ну-ка… Эй! Принесите воды!
Затем он взял убитого за нос и одним движением оторвал его – благо нос был не настоящим, а искусственным.
Без парика и носа на тело убитого было страшно смотреть – он здорово напоминал больного сифилисом или проказой.
– Да ведь это же Джеппетто Рыжая Грива! Сладчайшая Богородица… – Человек-Цапля перекрестился.
– Не изволю знать сего сеньора.
– Ты? Знать? Снарк – Рыжая Грива – это тот ещё ворюга, но он известен у нас в Италии. Вряд ли ты о нём мог знать что-то сидя в своём США. Я о нём ещё в детстве слыхивал. Хитрый как лис, скользкий как угорь ворюга. Так что не дивись как тот чёрт, попавший в постель монашки – откуда тебе знать всех ворюг нашего чудного города?
– На чём он специализировался?
– На чём? Да на воровстве редких вещей из домов богатых людей. Очень, очень опасный тип… Знаешь, он умел жить годами, в качестве простого слуги, на которого не могли нахвалиться его хозяева… А потом, в один не очень прекрасный день. Рыжая Грива совершал преступление и исчезал с огромным кушем…
В комнату зашла широкоплечая женщина, в чёрном платье, с тазом воды в руках. Выглядела она весьма мрачно – словно прибежала в особняк маркиза прямиком из Пряничного Домика, не успев догрызть приблудившихся там Ганса и Гретель. Особенно в глаза бросался длинный клык, торчащий из-под нижней губы.
– Святые угодники! По-по-по! (аналог российского «помилуй меня бог». Примечание автора). Ужас-то какой!
– Вот только не говори, что ты раньше его не видела, старая грымза, – очень невежливо, проворчал Человек-Цапля.
– Эм… сеньор, нас не представили…
– Можешь звать меня Человек-Цапля. Поскольку так меня и кличут тут, – отрезал Человек-Цапля. – Кличка такая, среди здешних маргиналов. Я так предпочитаю зваться. А то меня как моим настоящим именем не назовут – так я сразу, или пулю или нож получаю от какого никакого бандита. Извини. Но я в приметы верю – коль не по нраву Богу моё имя, то обойдусь кличкой.
– Сеньор Выпь…– технически переделал прозвище Человека-Цапли Снарк, явно не желая пользоваться тем же жаргоном что и местные преступники – Я смиренно, попрошу вас в моём присутствии не оскорблять женщину. Это можно сделать?
– А то что? – нехорошо прищурился Человек-Цапля.
Снарк, молча, отвесил поклон Человеку-Цапле. Вежливо и подчёркнуто уважительно – однако от этой вежливости у Человека-Цапли дыхание перехватило. Кроме того он вспомнил, с какой лёгкостью и простотой Снарк тряс и подкидывал совершенно не тощего Гримо.
– Меня все Бьянкой зовут, Сеньор Акула, – женщина щёлкнула ногтем по торчащему у неё изо рта клыку. – И вы так зовите. Не берите в голову всякие там церемонии. Не люблю таких. Вот ваша вода…
– Вы тут главная прачка?
– Откуда знаете?
– Ваша одежда очень чистая. Да и видно, что вы полностью мылись недавно.
– Ну… я так то прачка, но вообще числюсь тут старшей над всеми слугами женского пола, – Бьянка потёрла руки и всмотрелась в тело. – Жуть!
– Эти раны старые. Они успели зажить… И похоже что их оставил взрыв, – проговорил вошедший в кабинет мужчина.