Чтение онлайн

О боже мой.

Это даже чертовски заводило.

Эви тихо застонала, крепко зажмурилась от осознания. Это неправильно. Он разрушал ее изнутри. Его мир и все в нем искажено. Ей нужно выбраться отсюда.

— Как ты смеешь. — Это был не вопрос.

Возвышающийся над ней Роман оставался спокойным. А Эви просто продолжала дышать, дрожа всем телом.

— Мой мир изменился в тот момент, когда я увидел тебя, — наконец произнес он мягким, словно шелк, голосом, лаская все нервные окончания. — Ты стояла на парковке. Твои волосы сияли в свете уличных фонарей, отражались золотом в глазах. — Роман на мгновение замолчал, и Эви внимательно прислушалась. — Ты оказалась самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. За три тысячи лет у меня были и крестьянки, и принцессы. В моей постели побывали матриархи целых империй, Эви. В течение трех тысяч лет я всегда единолично контролировал ситуацию. Всегда мог уйти.

Эви почти удалось восстановить дыхание, унять сердцебиение. Но почему-то его признание показалось забавным. Она медленно выпрямилась, посмотрела на Романа.

— Но ты очаровала меня мгновенно, — продолжал он. Очень медленно, очень изящно Роман опустился перед ней на одно колено, так что они теперь смотрели глаза в глаза. — Я поднялся с тобой в небо и почти забыл об остальном мире. Ты потрясла меня до глубины души, Эви. Биение твоего сердца оказалось для меня самой восхитительной музыкой. Твой аромат, ты в моих объятиях… Это словно волшебство.

Эви понятия не имела, что ответить. Она даже не знала, сможет ли придумать ответ.

— Я не мог отпустить тебя, — тихо признался он. Эви лишь смотрела в его бездонные глаза и слушала. — Наблюдал за тобой. Незнакомка, чужой человек, и все же при одной мысли, что с тобой может случиться что-то плохое в мое отсутствие, становилось невыносимо. — Роман пожал плечами, бросил на нее беспомощный взгляд. — Поэтому я всегда находился рядом.

— Как ты узнал о моих родителях? — спросила она, очевидно, все-таки придумав, что сказать.

— Я много знаю о тебе, Эви. — Роман встал, снова замкнутый и напряженный, будто готовился к сражению. И заставил Эви насторожиться. — Ты родилась в ночь Хэллоуина, тридцать лет назад. Предпочитаешь держать друзей на расстоянии, скорее всего, из-за тревоги. Знаю, что любишь поезда, что каждый поезд в мире есть в твоем списке. Знаю, какую музыку и еду ты любишь, что у тебя в гардеробе впечатляюще много туфель. — Роман остановился, переводя дух, и Эви протянула руку.

— Остановись! — потребовала, оскалившись. — Откуда, черт возьми, ты все это знаешь? — Следя за ней, он бы выяснил обычную рутину ее жизни, но не это!

— Не хочу тебе врать и упускать факты — это почти одно и то же, — произнес он. — Правда в том, что я не могу читать твои мысли, Эви. Не сейчас. — На мгновение замолчал. — Но мог сначала.

— Что? — Всколыхнувшееся волной возмущение почти задушило Эви. Она медленно поднялась, изумленно распахнув глаза. Роман последовал за ней. — Ты читал мои мысли?

— Да, — просто ответил он. Так легко признал вину. И снова не последовало никаких извинений.

— Ты невероятен, — прошептала Эви и на этот раз, несмотря на богатую фантазию, не смогла придумать оскорбление, соответствующее глубине, до которой опустился король вампиров. — О боже, ты просто невероятен. — Она отвернулась, провела дрожащей рукой по волосам. — Господи, думаю, теперь тебе известны все мои маленькие грязные секреты, да? — Вспомнила обо всех своих грехах, о том, чем совсем не гордилась. Она не идеальна. С недостатками.

Она перерабатывала и возмущалась, насколько это трудно. Помогала животным, но втайне терпеть не могла вонь от бродячих собак. Всегда пропускала пустые парковочные места для инвалидов и не могла найти место для парковки. Ругалась, как моряк, когда была одна, забывала бриться несколько дней подряд и очень редко чистила душевую.

В ее теле, в подсознании имелись тайны, за которые она себя презирала, и то, что Роман побывал в ее голове, возможно, слышал все — непростительное нарушение частной жизни.

Эви возненавидела себя еще сильнее.

— Я забочусь о тебе, Эвелин Фэрроу, — сказал Роман низким, властным голосом, наполняя комнату какой-то магией, привлекая внимание, заставляя застыть на месте. — Все, что узнал о тебе отсюда, — он постучал пальцем по голове, — лишь усилило мою привязанность к тебе здесь, — постучал теми пальцами по груди в области сердца, — в десять раз. — Роман опустил руку. — Не могу изменить

то, что сделал, и даже не буду пытаться, я бы не отказался ни от одного своего слова. На самом деле, если бы мог, сделал бы это снова.

Эви ошеломленно, не находя слов, уставилась на него.

«Почему?» — задумалась она.

— Потому что ты наполняешь меня страстью, которой я никогда не знал, — ответил он на невысказанный вопрос, как будто ухватил эту мысль из ее сознания. — Мы с тобой созданы друг для друга, Эви. Ты значишь гораздо больше, чем думаешь. Намного больше, чем думаешь. — Роман покачал головой, внезапно на его лице отразилось изумление. — Я бы не испытывал к тебе таких чувств, не будь ты особенной. Эви, я показал тебе свою пещеру!

Эви застыла. Моргнула. Неукротимый король вампиров выглядел в этот момент как-то по-другому, уязвимым, невинным. Он задыхался от слишком человеческих эмоций. И был прав, он показал ей свою пещеру. Идея, бесспорно, романтично сладкая и страстно совершенная. Забавная.

Ей хотелось рассмеяться, но она боялась сорваться в истерику. Каким-то образом ей удалось сдержаться.

А потом внезапно смех вырвался наружу.

Роман наблюдал, как она согнулась и обхватила живот руками. Эви ничего не могла поделать, ощущая на себе его взгляд. Но все это действительно забавно.

А потом он засмеялся вместе с ней… великолепным удивительным голосом. Эви посмотрела на него сквозь завесу шелковых волос. Он прислонился к стене, уперев руки в бока, склонив голову, широкие идеальные плечи сотрясались от смеха. Это оказалось самым невероятным видением. Он сломленное совершенство… с отменным чувством юмора.

И взирал на нее сквозь густые волнистые волосы, сверкая темным взглядом в свете ламп над головой. Его смех обволакивал, как будто ласкал кожу пальцами.

Эви перестала смеяться, выпрямилась, качая головой.