Чтение онлайн

Тельмон сидел в седле очень прямо и внимательно наблюдал за василиском. Не снимая перчаток, он в одной руке держал поводья, а другую положил сзади, рядом с гнездом, в котором крепилось его копье. Сержант Роден лишь недавно обрил ему голову, оставив только островок на самой макушке. У кавалеристов такая прическа была в моде. Квадратный островок из волос служил подушкой между шлемом и черепом. Свое красное пончо Тельмон аккуратно откинул назад, чтобы освободить себе руки, и теперь стал виден его камзол на толстой серебристой подкладке. Высокие сапоги были так начищены, что сияли даже в сумерках. В нем было все, о чем Йама мог только мечтать: элегантность, утонченность, доброта и интеллект.

— Оставим этого храбреца, пусть живет, — сказал Тельмон. — Пока светло, попытаем еще раз счастья с казуарами.

Они поехали дальше. По дороге Йама сказал:

— Доктор Дисмас говорит, что он может разузнать о моей расе, поэтому он хочет меня обследовать.

— Доктор Дисмас скор на обещания, Йама. Это очень дешевый и быстрый способ заставить людей испытывать благодарность. Думаю, он куда-нибудь переедет раньше, чем успеет хоть что-то выполнить.

— Вдруг тебе попадется кто-нибудь из моей расы, Тель? Ты уж следи. Разумеется, когда ты не будешь занят еретиками или женщинами.

— Я буду очень внимателен. Каждую минуту каждого дня, но обещать ничего не могу. Ты же знаешь, отец посылал очень много запросов, но без всякого результата. Маловероятно, что я случайно столкнусь с человеком из твоей расы.

По пологому склону они доскакали до вершины холма. В высокой траве пролегали узкие тропы. Тельмон сказал, что их наверняка протоптали казуары, но всадники обнаружили только двух самок павлина, которые выскочили из-под копыт их пони и растаяли в сумерках. Йама все еще успокаивал своего пони, когда Тельмон вдруг увидел летающий остров.

Он выглядел как небольшой круглый холм или курган, но находился там, где не мог стоять ни холм, ни курган: высоко над длинной плоской линией горизонта, очерчивающей край мира. Когда Йама и Тельмон подъехали ближе, они увидели, что летающий остров приземлился на широкой площадке источенного временем базальта. Он представлял собой плотное переплетение фиолетовых и красных прожилок, трубок и пузырей. Шириной остров был с поле пеонина, а высотой в два раза больше, чем обычный дом. Он весь был наполнен шорохами, шумами, скрипом и потрескиваниями, как будто все его сосуды и пузыри без конца сталкивались и налетали друг на друга. А в самой чащобе вспыхивали и гасли маленькие огоньки. Йама испугался, подумав, что там могут гореть фонари пиратов или еретиков, но Тельмон только рассмеялся и объяснил, что это светится водород, выходящий из сдувшихся подъемных емкостей острова.

— Еретики такие же люди, как ты и я. Им не нужны плавающие острова ни в воздухе, ни на реке. А вот птицы там гнездятся, кроме того, острова населены некоторыми видами крабов, которые живут только здесь. Они питаются отмирающими растениями и очень яростно защищают свой дом. Еще там есть необычные раки, они процеживают воздух, вылавливая из него споры. Остров по сути является единым организмом. Конечно, он состоит из многих видов, но все они давно утеряли автономность и могут функционировать только внутри целого. Каждый из них — это слуга со своей собственной частью работы, специализируясь в ней, они все потеряли способность жить отдельно. Совсем как у нас в замке, правда?

Этот остров скорее всего болен. Обычно они не подходят так близко к миру. Там, в небесах, существует другая жизнь, Йама, она совсем не похожа на нашу. Тебе бы расспросить о ней Дирив. Говорят, что ее народ когда-то летал туда, но потом бросил это дело и стал жить среди нас.

Йаму задело последнее замечание и он сказал:

— Эту историю придумало Болотное Племя. Если бы такое и правда бывало, Дирив бы мне сказала.

Тельмон улыбнулся.

— Ты в нее влюблен. Не отрицай! Ведь я — твой брат. Настоящий брат, как если бы ты был одной крови со мной. Я видел, как ты растешь, и мне кажется, ты быстро мужаешь. Пора тебе подумать и о собственной жизни, ведь она может оказаться короче, чем хотелось бы.

— А может — длиннее, — возразил Йама.

— Кто знает? Нам это неизвестно. Ужасно не знать, кто ты и зачем явился в этот мир, но все же ты не должен заполнять свою жизнь мечтами. Мне бы хотелось, чтобы ты оставил свои сумасшедшие идеи. Возможно, Дирив тебе поможет. В смешанных браках нет ничего дурного, а уж ее отец наверняка будет счастлив.

— Я пойду на войну, Тель, — солидно заявил Йама. — Как ты. Я хочу сражаться с еретиками и помочь возродить мир. Вдруг я встречу людей своей расы на пути к срединной точке мира?

— Все может быть. — Тельмон оглянулся. — Темнеет, а пони устали. Лучше вернемся сюда в другой раз при дневном свете.

Но когда они прискакали туда на следующее утро, остров уже улетел, оставив после себя паутину мелких каналов, проеденных в породе базальтового плато, где он приземлялся. Возможно, остров все-таки не был болен, предположил Тельмон, а может, он излечился, высосав минералы из скальных пород. Тельмона очень занимали мысли о том, как устроен мир и населяющие его создания. Йама проводил в библиотеке больше времени, чем его приемный брат, но он там в основном мечтал среди книг и географических карт о своей расе и настоящих родителях. Тельмон же совершал на библиотеку кавалерийские наскоки, чтобы прочитать о явлениях, которые ему довелось наблюдать. Он так же охотно вскрывал тушки животных и птиц, которых приносил с охоты, как потом их ел. Подобно своему отцу, он очень интересовался вещами из-за присущей им внутренней ценности. Если бы он стал эдилом, то замок, без сомнения, заполнился бы зверьем, а его сады — экзотическими растениями со всей протяженности мира.

Но война увела его прочь от родного дома, а потом он умер.

Йама и сам не знал, запомнил ли он летающий остров из-за василиска или василиска из-за летающего острова, но оба накрепко врезались ему в память. Иногда он все еще мечтал, что его народ живет где-то среди летающих островов. Однажды, когда он был заперт в келье Департамента Туземных Проблем, ему приснилось, что он вместе с Дирив летит к людям своей расы, она держит его в объятиях и машет по воздуху сильными белыми крыльями, которые у нее почему-то выросли.

А теперь он сам увидит архипелаги островов, если, как обещал Элифас, они будут летать за краем мира. Йама шел поперек потока, сопротивляясь сильному течению, которое завихривалось вокруг его ног, потом талии, потом груди, наконец он рванулся вперед и поплыл мощными гребками к заросшему осокой дальнему берегу пролива. Внезапно его охватила беспричинная радость. Казалось, со смертью префекта Корина он вернул себе право распоряжаться собственной жизнью и может делать теперь что хочет в этом заполненным чудесами и приключениями мире.