Чтение онлайн

Какая оперативность. До столицы больше десятницы пути, а письмо пришло через несколько дней после помолвки. Конт задумчиво крутил в руках бумагу.

– Что еще говорил Алвис?

– Это был брат Алвис?

Врать Турид не умел, и Виктория не сомневалась в его искреннем удивлении. Он действительно не знал, кто скрывается под капюшоном сутаны. Для служителя Ордена Искореняющих прятать лицо было нормой. Кому охота, чтобы его родные знали, какими неблаговидными делами занимается их сын, брат или отец. Виктория прислушалась к своим ощущениям. Кроме восхищения наглостью Искореняющего в душе поднималась волна азарта. Этот раунд остался за Алвисом, но следующий она постарается выиграть.

– Хозяин, – раздался робкий голос подошедшей танцовщицы.

За разговорами и делами кир Алан совершенно забыл об артистах, прибывших с Нанни.

– Берт! – Слуга вынырнул из тени за спиной конта. – Вели Санике накормить и разместить артистов. Завтра я с ними пообщаюсь. А затем…

– Я здесь, хозяин.

Саника совершенно бесшумно появился в кругу света и замер, вперив в танцовщицу недоверчивый взгляд.

– Ты? – Он бросился к ней и схватил за руку. – Ты!

Девушка испуганно вздрогнула, выдернула руку и спряталась за спину одного из музыкантов. Саника тяжело вздохнул.

– Извини. Я обознался, – разочарованно буркнул он. – Идите за мной.

– Стоп.

Алан остановился напротив девушки. До сих пор у него не было возможности рассмотреть свой «ансамбль песни и пляски». Да, несомненное сходство есть. Только эта лет на десять моложе.

– Это не она, – вздохнул он, поворачиваясь к рабу. – Но очень похожа.

В этот раз Саника не успел притушить ненависть во взгляде. Ненависть и звериную тоску. Конт задумчиво посмотрел вслед удаляющимся рабам и повернулся к Берту. С Саникой он разберется позже.

– Какие новости?

– Дарен свалился с лошади и вывихнул руку, но лекарка говорит, ничего страшного, – начал перечислять Берт. – Кирена Литина вышивает ваш портрет, друида просила, чтобы вы к ней зашли. Плотник умер.

– Кусь?

– Еще спит, но дышит. Оська ей в горло вставил ветку олисы, она внутри пустая, и так он ее поит. Как плотник помер, шут перебрался на его место в комнату, не отходит от Кусь. Жалко ее. Такая верная.

– А плотника, значит, не жаль? – хмуро спросил Алан.

– А его чего жалеть? Дух человека попадает к реке Забвения и отправляется на встречу с богами, а животные умирают навсегда. Нет у них своих богов. Поэтому их жальче.

И не поспоришь.

– Семья у плотника осталась?

– Жена прачкой у нас работает и двое детишек. Дочки.

– Скажи Нанни, чтобы выдала им три золотых.

– Кир Алан, хватит им и серебра! Да они за такие деньги…

– Берт! Я никогда не оставляю своих людей. По золотому в приданое дочкам и золотой на жизнь вдове. Я у Райки. Приведи туда Санику.

Санику привел Рэй. Точнее, принес на плече и бросил под ноги конту, при этом так зыркнул на кухарок, что те забились в угол и притихли, испуганно глядя на разъяренного капитана.

– Рэй, ты его не убил?

Виктория устала. Устала морально, ей не хотелось ничего выяснять, не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось ничего знать. А еще больше не хотелось принимать решения, а ведь придется.

– Живой, – буркнул Рэй. – Это он вино отравил. Больше некому. Я поспрашивал у рабов, говорят, наш Саника очень хорошо разбирается в травах. Он у них за лекаря был. Если у кого что болит, всегда к нему обращались. Травки заваривал, ягодки сушил. Сам их и собирал, когда в поле работал.

– Он долго в погребе сидел. Говорит, что бочонок с вином был заставлен другими бочками. Мог за это время и подлить чего, – тихо произнесла Райка с какой-то тоской в голосе.

– Тетка Райка, а ведь пробка из бочки легко вышла, вспомните. Обычно топориком подковыриваем, а тут раз – и выскочила, – взволновано сообщила одна из молодок. – Словно открывал уже кто. Ой, бабоньки, неужто раб – отравитель?

– Саника! – Алан сглотнул ком в горле и прокашлялся. Говорить было тяжело. – Почему?

– Я поклялся, что отомщу за нее, – спокойно произнес раб, поднимаясь на ноги. – Ненавижу тебя за то, что ты с нею сделал. Ненавижу и не верю тебе. Не верю твоему притворству, твоей неожиданной доброте и справедливости. Знаю, что теперь умру, жалею только, что раньше тебя не убил.

– Бывает, – произнес Алан.

Виктория знала, что не все в Крови верят новому конту. Кто-то, как Саника, не мог смириться с потерей, кто-то ждал подвоха, кто-то считал хозяина чокнутым. Всем не угодить.

– Меня ты можешь ненавидеть сколько тебе угодно, но убивать моих людей я не позволю. Умер невинный человек, Саника.

– Я не хотел. – Раб опустил голову.

– А ты подумал, что будет с остальными рабами, когда меня не станет? Ты подумал, что моя смерть повернет все вспять? Вас продадут. Может быть, такому хозяину, как барон Линь, а может быть, такому, как барон Роган. Все то, что я делаю для рабов, будет забыто. У людей не останется шанса на свободу. Жажда мести сделала из тебя глупца.

– Саника, а если бы мы все попробовали из этого бочонка? – тихо произнесла Райка. – Понемногу, но отпили бы. Это же «Золотая долина», вино-мечта. А если бы подали вино к столу, налили Дарену? Оно легкое, и его дают детям. О чем ты думал?

Этот тихий, полный боли и жалости голос сорвал с раба маску напускного безразличия. Он закрыл лицо руками, упал на колени и завыл. Громко, страшно, с надрывом. Следом за ним захлюпали носами женщины. А на Викторию накатила волна апатии. Спать и ни о чем не думать. Завтра, она все решит завтра.