Чтение онлайн

Рабыня ушла метров на пять вниз, и Олег снова перебрался к веревке, глянул наверх. Скалы, от которых они начинали спуск, давно скрылись за изгибом склона, проложенную сотней Раджафа веревку теперь дворцовой страже было точно сверху не разглядеть. А коли так, то и мучиться ни к чему. Середин размотал веревку с руки, парным узлом связал ее с основным концом и уже без фокусов, просто перебирая руками, стал опускаться вслед за невольницей.

На узкую площадку в конце склона они спустились в сумерках. Ни стражников, ни купца с Будутой тут уже не было. Оно и понятно, у основного отряда был достаточный запас времени, чтобы сбежать вниз до расселины. Кому охота на узком козырьке над пропастью ночевать?

— Все, привал, — решил Олег, скидывая заплечную ношу. — В темноте под откос бежать — только ноги переломаем. Здесь отоспимся.

Он открыл мешок, достал рыбу, одну форелину протянул невольнице, вторую взял себе.

— Так к тебе точно никто не заходил, Урсула? Ни о чем не спрашивал?

— Нет, господин, — уже в который раз подтвердила она.

Это означало, что мудрый Аркаим по-прежнему не знал, на каком из алтарей начался обряд жертвоприношения и где его следует продолжать. Интересно, почему он столь нетороплив в своих поступках? Или он и вправду ждал, пока Олег со своей армией захватит Каим, столицу страны?

Хотя какая теперь разница? Мудрый Аркаим в плену, Урсула опять рядом с ним, и больше ей ничто не грозит. Теперь они смогут получить от Раджафа корабль, награду и уплыть отсюда так далеко, что никто и названий земель здешних знать не будет.

Закончив с рыбой, ведун вытер сальные руки о подол рубахи — неприлично, конечно, а куда денешься? Распустил узлы на скрутке, раскатал овчину, вытянулся во весь рост ногами к обрыву Урсула, выбросив обглоданные кости, пристроилась рядом:

— Как я соскучилась по тебе, господин, как давно тебя не было… — зашептала она.

Последние слова Олег услышал словно в тумане. День выдался слишком длинным и тяжелым. Ощутив под спиной мягкую овчину, в желудке сытость, а на душе покой, он и сам не заметил, как провалился в крепкий, словно удар дубовой палицы, непробудный сон.

О наступлении утра он узнал не по солнечному свету, ударившему по глазам, а по нежным прикосновениям горячих губ к векам, носу, подбородку, груди. Шаловливые пальчики забрались под подол рубахи, скользнули холодком по животу, губы опустились на шею, коснулись ключиц. Не открывая глаз, Олег приподнял руки и ощутил ладонями горячую бархатистую кожу.

— Урсула…

Она тихо хихикнула, потянула ведуна к себе, отрывая от овчины, попыталась стянуть с него рубаху. Получалось у рабыни плохо, пришлось ей помочь и стянуть одежду самому. Олег наконец-то открыл глаза, увидел прямо перед лицом розовые соски на сахарно-белой коже, потянулся к ним губами. Девушка застонала, прижала его голову сильнее, удерживала так несколько мгновений, а потом безвольно свалилась рядом. Середин тут же перевернулся, завис над ней сверху, глядя в ставшее почти незнакомым лицо. Куда делись выпирающие скулы, острый нос, пульсирующие на висках вены? Вместо них появились забавные ямочки на щеках, румянец предрассветного неба, легкая курносость.

Урсула по-своему восприняла его задержку — ведун ощутил прикосновение к своей плоти, направляющее ее во врата наслаждения, и сильным толчком выполнил желание невольницы. Девушка вскрикнула, скребнула его по бокам остренькими ноготками, изогнулась, пытаясь прижаться сразу всем телом, мелко задрожала. Олег тоже никак не мог остановиться, врываясь в нее, стремясь пробиться куда-то в недостижимую глубь, стать ею, слиться в единое целое.

Внутри стремительно нарастал огонь наслаждения — каким-то краешком сознания ведун сообразил, что сейчас будет взрыв, что все кончится, кончится до обидного быстро. Усилием воли он остановил буйство плоти, замедлил свои движения, начал останавливаться — рабыня недовольно зарычала, с неожиданной силой опрокинула на спину и оседлала уже сама. В спину под лопаткой больно впилась гарда сабли — Олег толкнул девушку, перекатываясь дальше, но Урсула не позволила ему снова стать хозяином положения, опять столкнула, гордо выпрямилась, упираясь ладонями в грудь и играя бедрами, не давая остановиться тому сладкому взрыву, что с каждым мгновением нарастал у Середина внизу живота…

— А-а-а-а!!! — Вместо волны наслаждения он почувствовал болезненный рывок: невольница дернулась со своего места, отскочила к овчине и упала на нее, вжимаясь в скалу и мелко дрожа — но теперь уже явно не от страсти.

— Вот зар-раза! — не сдержался Олег. — В такой момент!

Он приподнялся — и вдруг сообразил, что лежит на самом краю обрыва. Слева, на расстоянии вытянутой руки, начиналась пропасть глубиной в версту с изрядным гаком. Вожделение испарилось в ту же секунду. Молодой человек, не меняя позы, осторожно отполз в сторону и только в паре шагов от края поднялся на ноги.

— Й-я-а… В-вот… — попыталась сказать что-то девушка.

— Скорее я, — вздохнул Олег, нагибаясь за одеждой. — Последнее время боги любят со мною пошутить. Уж не знаю, к добру ли это или к беде. Ладно, давай спускаться. На земле будет спокойнее.

Пологий откос от скального козырька до расселины они миновали всего за час, большую часть преодолев на ногах и лишь изредка, когда крутизна становилась чрезмерной, придерживаясь за камни. В расселине еще оставались четверо стражников, ожидавших своей очереди на спуск.

— Мудрого Аркаима не упустили? — тут же поинтересовался Олег.

— Чего с ним сделается, чужеземец? Мы его еще наверху в потники войлочные замотали — так всю дорогу вниз, как на салазках, и катился. Токмо придерживали, дабы в пропасть не улетел.

— Молодцы, — усмехнулся Середин. — Будет вам от него титул и содержание по гроб жизни.

Посмеявшись такой мысли, воины смотали вместе щиты и мешки, переправили их вниз на отдельной веревке, после чего один за другим начали спускаться на землю.

— Последний спуск, — предупредил невольницу Олег. — И на этом наши горные приключения закончатся.

Урсула кивнула, зачем-то отряхнула свои продранные на коленях шаровары, взялась за пеньковый конец, перевалилась через край обрыва. Середин присел на корточки, любуясь красивым видом. Не такая красота, конечно, как на покинутом утром козырьке — но тоже неплохо. Когда еще такое увидишь? Альпинизмом ведун наелся досыта и испытывать подобное удовольствие еще раз не собирался. Хватит ему неприятностей и с нежитью земной, чтобы над пропастями на одной ниточке болтаться.