Конец митьков
Шрифт:
34. Воспитание Дмитрия Шагина
Когда я поверхностно скольжу по воспоминаниям, представляется: был хороший, веселый Митя, выдающийся собутыльник и надежный товарищ. Вдруг что-то случилось.
Что случилось? Ну, перестройка случилась, потом капитализм. «Купи два говна, получишь третье говно бесплатно!» — а на это нужны средства, нужно заботиться о завтрашнем дне. Если читатель к тому склонен, он может предпочесть общественно-политические причины Митиной трансформации; подходит и объяснение детского психотерапевта:
Один раз уступив незаконному требованию, поддавшись чувству жалости, вины, или просто потому, что так проще, вы даете вашему малышу впервые почувствовать реальную власть над человеком. Всякая власть развращает. <...> Он обучается новой для себя модели отношений, основанных на шантаже. Эта модель может ему понравиться, как нравится наркотик, потому что дает почти мгновенный результат, а значит — возможность быстрого и легкого самоутверждения. Постепенно навыки неигрового, открытого общения вытесняются привычкой манипулировать. Пропасть между маленьким человеком и миром растет (Ю. Иевлев).
Так что был, был веселый Митя, который ко всему миру был повернут лучшей стороной, а затем тронулся, как ледокол, в избранном, еще непонятном для окружающих направлении.
Человек не рождается манипулятором. Он учится, вырабатывает у себя способность манипулировать людьми, чтобы избежать неприятностей и добиться желаемого, причем вырабатывает он эту способность бессознательно. <...> Друзьям манипулятора требуется подчас немало времени, чтобы разобраться, что к чему... (Э. Шострем).
И пошло-поехало: «Посеешь поступок — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу».
С 1988 года Митя стал ударными темпами осваивать способность манипулировать людьми. Для начала он, неплохо владея техникой гипноза, сам себя загипнотизировал: группа как называется? «Митьки». А книга «Митьки» про кого? Про Дмитрия Шагина. А Дмитрий Шагин — вот он я; следовательно, и книга, и группа — это я, такой ценный.
Чтобы навсегда очистить совесть, Митя стал себя накачивать, сам себе доказывать, насколько слабо его братки понимают правильное соотношение сил Он проинформировал меня, что Флореныч — сопляк, пешком под стол ходил, когда Митя уже великим художником был, «дядей Митей» робко называл. Вырос и сразу предателем стал, рисует как курица лапой, а в Союз художников по блату пролез, чтобы не работать нигде, пока мы, честные художники, по котельным здоровье гробим.
Флоренскому Митя объяснил, что вывел Шинкарева в люди, познакомил со всеми, а без Мити Шинкарев вообще никто и звать его никак. (Митя действительно очень любит торжественно знакомить уже заведомо знакомых людей — вот именно чтобы потом счет выставлять.)
Про митьков низшего и среднего звена и говорить нечего.
В 1990 году Игорь Чурилов купил дачу. В том году мода была дачи покупать, и Митя купил, и я чуть было не купил.
Митя пришел ко мне торжественно, как к соратнику по борьбе. С серьезным разговором на уровне заседания политбюро.
— Слыхал?
— Про что?
— Уже Чурилов купил дачу за... тысяч! (Сумму не помню, но много.)
— Ну... молодец.
— Давай-ка без юмора, дело серьезное: если Чурилов купил, то, значит, мы не купили! Он, выходит, за наш счет купил!
— Ты же тоже купил дачу?
— Сравни, какую я купил дачу, и какую Чурилов!
— Ну купил, на свои же деньги купил.
— Так, минуточку, а деньги-то откуда?
— Картины продал.
— Во-о-от... Именно. Так, значит, мы не продали. Покупают-то что? «Митьков»! Вместо нас купили Чурилова.
Митя говорил долго и без шуток, даже кричал гневно, полностью разъяснив свое видение ситуации. Он имел в виду, что группа «Митьки» за свою высокую напористость заслужила от человечества большие блага, каковые уже и стали понемногу на счет группы поступать. Однако счет этот юридически не оформлен, что открывает путь анархии, произволу, всяческим беспорядкам. (Кстати, действительно, захожу в 1989 году в «Лавку художника», продавец мне с гордостью: «У нас и митьки есть!» — и показывает пошлые, унылые картины неизвестных мне людей. «Какие же это митьки?» — «Так назвались...») Вон такое крупное благо, как дача, хапнул Чурилов, митек низшего и среднего звена, значит, членам политбюро «Митьков» достанется благ гораздо меньше, чем положено. Митя же, будучи борцом за справедливое и честное распределение, размышлял, как исправить ситуацию.
А как исправить? Чего он хотел: просто накапливал праведный гнев — или ждал, чтобы ему дань платили, как побежденные победителю? А еще лучше, чтобы все блага, выделенные человечеством на группу «Митьки», поступали в одно и только одно место: самому справедливому и честному. Но до этого было еще далеко.
35. Митьки в Европе
Митя прямо излагал свое мнение о порядке распределения благ, манипуляция была мелкой: всего-то внушал мне уверенность, что мы с ним — ну, пока, ладно, и Флоренский тоже, политбюро, — и есть митьки, нам все и положено, а не всяким... тушканчикам, что даром митьковский хлеб едят.
В 80-е годы блага доставались многим митькам, даже со стороны политбюро были попытки уравнивания распределения благ. В 1989-м Тихомиров познакомился с режиссером Алексеем Учителем и надыбал поездку в Европу со съемками «Митьков в Европе». Он же, как организатор мероприятия, утвердил состав участников: Тихомиров, политбюро само собой, Оля Флоренская и Коля Полисский. Одновременно митьков, двух на выбор, пригласили в Вену: политбюро, после мучительных терзаний — первый выезд за рубеж! — отправило туда Горяева и Голубева.
Чуть позже основная группа поехала мыкаться по Европе, два месяца снимали по нашему с Тихомировым сценарию кино. Да какой там сценарий у документального фильма... Сняли что попало. Можно было лучше, меня до сих пор мучают недоделанные и неправильно снятые эпизоды. Например: Митя, не сняв тельняшки, сидит в роскошной ванной, джакузи, делает вид, что моется. Вокруг десятки бутылочек с драгоценными шампунями, он бережно наливает каплю шампуня на ладошку, осторожно намыливается... Да не так надо! Митек всю бутылку, да не одну, должен спокойно вылить на голову. Впрочем, без сценария и режиссерских указаний, когда мы забывали о съемках, — получалось лучше.