Чтение онлайн

Он выписал чек на четыре тысячи долларов. Он стоял у окошка, за которым сидела кассирша, а она удостоверилась в том, что он — тот, за кого себя выдает, потом подошла к управляющему филиалом, потом вернулась. Уолдо сквозь окошко видел ее непроницаемое лицо — такие лица вею его жизнь говорили ему «нет».

— Как вы хотите их получить, сэр? — спросила кассирша.

— Все равно как — так, как вы их обычно выдаете.

— Десятками, двадцатками, пятидесятками, сотнями? — спросила она.

— Сотнями, — ответил Уолдо.

Это слово чуть не задушило его. Он пытался выглядеть спокойным. Он пытался выглядеть как человек, которому не привыкать снимать по четыре тысячи долларов со своего банковского счета.

— Уолдо, откуда у тебя столько денег? — спросила Миллисент.

Эта женщина была похожа на маленький, толстенький пожарный гидрант. Она носила ситцевые платья и шляпки с украшениями в виде фруктов. У Миллисент был, как считал Уолдо, ненасытный сексуальный аппетит. Раз в месяц — это уж вынь да положь.

И Уолдо вынимал, потому что Миллисент стала бы просто невыносимой, если бы вообще не имела доступа к мужским услугам. Одно время он очень надеялся, что она найдет кого-нибудь на стороне, но в конце концов пришел к выводу, что единственный тип мужчины, который может ее возжелать, — это слепой пьяный семнадцатилетний юнец, накачавшийся таблетками, стимулирующими потенцию. Нет, слепота тут не поможет, потому что руками можно ощутить, как много жировых складок на теле у Миллисент.

На улице Уолдо безошибочно определял, где находится голова Миллисент, потому что на ней всегда была самая уродливая шляпка. В спальне это никогда не было таким легким делом.

— Я тебя спросила, откуда у тебя деньги, Уолдо.

— Не твое дело.

— Это противозаконно, Уолдо? Скажи мне хотя бы это. Ты нарушаешь закон?

— Ты права, черт тебя подери.

— Продолжай в том же духе.

В следующем месяце Уолдо Хаммерсмит приобрел новую машину и расплатился чеком. Еще месяц спустя он купил свое собственное такси с фирменной лицензионной табличкой, которая обошлась ему в пять раз дороже, чем сама машина. Еще через месяц он купил еще два такси и нанял шоферов.

В следующем месяце он продал эти две машины, потому что единственный способ общения с шоферами такси, который ему нравился, — это давать им указания с заднего сидения. Это, конечно, только в том случае, если его собственный шофер болен. У Уолдо было уже так много денег, пришедших к нему со все возрастающего счета «Инста-чардж», что он переехал из Бронкса на Парк-авеню.

Миллисент удовлетворилась разводом с приличными отступными. Она забрала детей, и Уолдо стал жить один в квартире, где все шкафы были забиты новой одеждой, новыми видеоиграми и телевизорами, которые он покупал так, как раньше покупал сигареты. Очевидно, произошла компьютерная ошибка, и никто не собирался ее исправлять, потому что о ней знал только компьютер. Его не волновало, откуда берутся эти деньги — со счетов других вкладчиков или из каких-то особых компьютерных запасов, или еще откуда-то.

К концу года это уже был не дар и не ошибка, но естественное право. Уолдо считал нормальным, что каждый раз, когда он тратил все деньги, бывшие у него на счету, они возвращались в удвоенном или утроенном количестве.

А потом деньги перестали расти. Он чуть было не позвонил в банк и не пожаловался. В следующем месяце счет иссяк. А потом был первый телефонный звонок.

Женский голос, нежный и ласкающий.

— Нам очень жаль, что ваши фонды иссякли. Не могли бы вы нанести нам визит?

— Мои фонды не иссякли. Все прекрасно, — солгал он. — А в чем дело?

— Да ни в чем. Мы просто хотим поговорить с вами. Может быть, вам пригодится еще немного денег?

— Да нет, у меня все в порядке, — снова солгал Уолдо. — А кто говорит?

Сердце его ушло в пятки. Они обнаружили ошибку. Это было неизбежно, и теперь это случилось. Теперь они все знают, и Уолдо Хаммерсмит — человек конченый.

— Уолдо, — произнес голос, прелестный, как звон серебряных колокольчиков. — Не играй со мной. Если есть в этом мире что-то, что я ненавижу, так это люди, которые пытаются со мной играть. Уолдо, приходи, и мы достанем для тебя еще денег.

— А кто вы?

— Уолдо, ты присвоил один миллион четыреста семьдесят тысяч, которые тебе не принадлежали.

— Так много? — удивился Уолдо.

Он мог бы поклясться, что взял не больше нескольких сотен тысяч, но он уже перестал считать. Зачем продолжать считать, если у тебя есть все деньги, какие ты только пожелаешь?

— Так много, Уолдо.

Женский голос оставался все таким же мягким. Как масло. Слишком мягкий, подумал Уолдо. Почти неестественный.

— Я не знал, что так много, — пробормотал Уолдо. — Клянусь, я не знал, что так много.

Пришло время отвечать за все взятые деньги. По адресу, который назвала женщина, располагалась контора без вывески. Дверь была не заперта. Внутри стоял один-единственный стул и больше ничего — только голые стены. Это само по себе уже было похоже на тюремную камеру.

— Привет, Уолдо, — произнес все тот же прелестный голос.

Но самой женщины в комнате не было.

— Перестань искать громкоговоритель, Уолдо, и слушай меня. Жизнь твоя в последнее время была очень хороша, не так ли?

— Не плоха, — отозвался Уолдо.

На самом деле она была просто великолепна. Он почувствовал, что у него вспотели ладони, и подумал, как много ему придется вкалывать, чтобы вернуть почти полтора миллиона.

— Она не обязательно должна кончиться, Уолдо.

— Хорошо. Хорошо. Я не виноват. Понимаете, я ведь на самом деле не знал, насколько велик перерасход. Начинаешь с тысячи четырехсот и доходишь, скажем, до миллиона, а потом сбиваешься со счета. Вроде того. Понимаете, что я хочу сказать? Все просто ускользает. Ради Бога, сжальтесь надо мной. Пожалуйста. Я сознаюсь. Я сделал это. Пожалуйста!