Чтение онлайн

В этом сне у нее никогда не было при себе оружия, но это ничуть ее не беспокоило. Она чувствовала себя в безопасности. Во сне казалось, что все идет правильно.

Обычно по пробуждении Саша пыталась сохранить в себе ненадолго это ощущение. Но сегодня ее разбудил звонкий голос Аглаи:

— Ты проспала, комиссар! Начштаба рвет и мечет, уже почти сгрыз свои бакенбарды!

***

— Полторы тысячи человек. Четырнадцать орудий. Двенадцать пулеметов. Пять сотен лошадей, — длинное бледное лицо начальника полкового штаба Белоусова скривилось. — Все они нуждаются в снарядах, патронах, фураже, провизии и прочих скучных, прозаических материях. Для этого госпоже комиссару надо посвятить утро такому скучному, прозаическому занятию, как заполнение заявок. Но полк, конечно, подождет, пока…

Начальник штаба — второй человек в полку после командира. Командир отдает приказы, начальник штаба же создает условия, в которых эти приказы могут исполняться.

— Слушайте, Белоусов, хватит, а? — взорвалась Саша. — Я уже принесла извинения за опоздание. Один раз. Этого довольно. Если вы изволите прекратить язвить, мы успеем все подготовить и отправить курьера к поезду. Я вчера согласовала список поставок в наркомате, надо только оформить бумаги… Эх, развела же бюрократию молодая Советская республика!

Саша с тоской глянула на свои пальцы. Поверх побледневших вчерашних чернильных пятен уже легли свежие, сегодняшние. И конца-краю этому не предвидится.

Начальник штаба пятьдесят первого полка капитан Белоусов смотрел на комиссара с неодобрением. Бывший, разумеется, капитан, но говорило об этом только отсутствие погон. Выправка, манера держать себя, высокомерие — все в Белоусове выдавало кадрового офицера.

— Молодежь приезжает на войну, воображая, будто бы война — это кавалерийские атаки, развевающиеся флаги и крики “вперед!” Так описывают войну в романах, так показывает ее синематограф. Каково же изумление этих юношей, а теперь еще, на мою голову, девиц с горящим взором, когда на деле война оказывается вся пронизана тем, что вы презрительно именуете “бюрократией”. Будто бы без надлежащего оформления документации возможно удержать полк от сползания в хаос. Хотя хаос — это же то, что вы, большевики, любите?

Саша вздохнула. Ей смертельно надоело держать ответ за всю ту чушь, которую приписывают “им, большевикам”. Впрочем, Белоусов в ее ответе не нуждался. Он продолжал вещать:

— Наладить систематическое снабжение сотен человек боеприпасами, обмундированием и продовольствием без надлежащего учета и порядка выдачи, закрепленного в документах, невозможно. Это даже если не принимать в расчет, — Белоусов скривился, — демократизацию армии. Если не оформлять расписание постов полкового караула, перед каждой сменой будет собираться митинг и всякий лоботряс станет доказывать, что он и так уже побольше остальных в караулы отходил.

— Вот, взгляните, — Саша протянула Белоусову заполненный запрос. — Я верно все оформила?

— Приемлемо, — ответил Белоусов, просмотрев бумагу.

— Про романы и синематограф я ничего вам обещать не могу, — сказала Саша, улыбнувшись, — но в донесении обязательно отмечу, что документирование деятельности полка ведется на надлежащем уровне. А полторы тысячи человек, пять сотен лошадей… вы знаете, я же толком этого всего пока и не видела. Уже неделю здесь, а все склады да бумаги. Вы ведь можете показать мне полк… Кирилл Михайлович, вас ведь так зовут?

— Так, — хмыкнул Белоусов. — Территория большая. Вы хоть верхом-то умеете ездить?

— Не умею. Но вы сейчас и научите меня, правда?

***

— Лекса, командир у себя? Я зайду на минутку, подписать заявки надо. Фу, чем так воняет у вас, проветрил бы…

Саша осеклась, наткнувшись на взгляд Лексы — напряженный и… испуганный? Не отвечая, Лекса схватил ее за локоть и силой вытащил в коридор.

— К командиру нельзя. Он занят!

— Да что с тобой, в самом деле. Вон, бумаги помял, — растерялась Саша.

У рыжих тонкая кожа, потому им трудно скрывать свои чувства. Лекса был так бледен, что каждая веснушка на его лице виднелась отчетливо в свете тусклой электрической лампочки.

— Бумаги оставь мне, я передам.

— Вообще это срочно, — недовольно сказала Саша. — Можешь сейчас прямо отнести?

Удивительно, но Лекса побледнел еще сильнее и торопливо закивал. Из-за закрытой двери донесся шум — кажется, внутри упало что-то тяжелое. Лекса смотрел на комиссара умоляюще.

— Отнесу, когда можно будет. Неча тебе сейчас тут делать, комиссар…

Саша пожала плечами и вышла. Да что у них тут творится? Князев с бабой, что ли? Но это бы от нее не стали так скрывать, это ей вообще продемонстрировали в день приезда чуть ли не с гордостью. Тогда она решила, что Князев пытается поставить комиссара на место. Но, возможно, тут было еще что-то. Похоже, за одним пороком от нее пытались спрятать другой, куда как более серьезный.

В комнате, куда она едва успела зайти, разило даже не спиртом — перегаром.

Саша вспомнила, что так и не успела прочитать последние страницы дневника Родионова. Но было уже ясно и так, кого он посетил последним. Лексы не оказалось в приемной в тот момент? Или он просто не успел закрыть собой дверь к командиру? Бедный паренек…

Во дворе Саша наткнулась на Прохора.

— Здравия желаю, товарищ комиссар! — бодро поздоровался Прохор. — Что огонь мировой революции, разгорается?

— Здравствуй, Прохор, — улыбнулась Саша. — Огонь мировой революции разгорается, твоими молитвами. Хотя в отдельно взятом полку несколько медленнее, чем мне бы хотелось. А у вас что, в ходу еще старорежимные приветствия?

— Отменяли их, — признал Прохор, — да привычка крепко въелась.

— А ты отвыкай! Говори, как человек, а не как болванчик.

— Рад стараться! То есть, постараюсь, товарищ комиссар.

Саша засмеялась.

— Как “Лиззи”, на ходу?

— Обижаешь, комиссар! Чтоб наша-то красавица и не на ходу. Хочешь, теперь прямо пойдем, поучу тебя управляться с ней. Ты водила машины?

— Очень мало.

— Не суть. Забудь все, что знаешь об этом. “Лиззи” иначе устроена, чем все, что выпускали допрежь. В Америке на нее особые водительские права выдают. Смотри, комиссар, у ключа зажигания три положения…

Через четверть часа Саша села за руль и, не с первой попытки, вывела машину со двора на улицу.