Кома
Шрифт:
– Будильник. Марк, сейчас же еще середина ночи.
– Черта с два. Уже полшестого, пора выкатываться.
Марк откинул одеяло и поставил ноги на пол. Затем включил лампу возле кровати и принялся тереть глаза.
– Марк, у тебя крыша поехала. Пять тридцать, Господи, – голос зазвучал невнятно, так как Сьюзен засунула голову под подушку.
– Я должен посмотреть своих больных, перехватить что-нибудь поесть и быть готовым к обходу в шесть тридцать. Операции начинаются ровно в семь тридцать. – Марк встал и потянулся. Не обращая внимания на свою наготу и холод, стоящий в комнате, он отправился в ванную.
– Ваш хирургический мазохизм превосходит всякое воображение. Почему бы вам не начинать работу в какое-нибудь более приличное время? Почему в семь тридцать?
– Всегда было в семь тридцать, – сказал Беллоуз, притормаживая в дверях.
– Отличная причина. В семь тридцать, потому что всегда было в семь тридцать. Боже, такие аргументы типичны для медицины. Половина шестого утра. Черт, Марк, почему ты меня не предупредил, когда приглашал остаться на ночь вчера? Я бы вернулась в общежитие.
Беллоуз вернулся к кровати и сверху посмотрел на холмики, обозначающие лежащее под одеялом тело Сьюзен. Подушка все еще находилась на ее голове.
– Если бы ты относилась к своему хирургическому циклу посерьезней, мне не пришлось бы говорить тебе, что это обычный модус операнди. Пора вставать, прекрасная королева.
Беллоуз схватил кончик шерстяного одеяла и сильным рывком сорвал его со Сьюзен. Ее тело обнажилось, только голова оставалась скрытой под подушкой.
– Милосердия, – подпрыгивая, закричала Сьюзен. Она вырвала одеяло, обернула его вокруг себя наподобие кокона, а затем повалилась обратно в кровать.
– Но сегодня первый день твоей новой жизни. Ты ведь собиралась стать нормальной студенткой медицинской школы.
Этот призыв к войне заставил Сьюзен еще плотнее завернуться в кокон.
– Мне нужен еще один день, только один. Ну же, Марк, только один. Ты ведь способен понять, как это важно для меня. Если я не получу сегодня истории болезни, а я думаю, что не получу, то все кончится. И кроме того, если я повидаю Бермана, я, может быть, брошу все это. Тогда у тебя будет нормальная студентка медицинской школы. Но мне нужен еще один денечек.
Беллоуз отпустил одеяло. Сьюзен упала на спину, одна ее грудь обнажилась, как у амазонки.
– Ладно, еще один день. Но если Старк будет сегодня на обходе, он узнает, что ты прогуливаешь. Я не смогу сочинить какую-нибудь правдоподобную байку. Надеюсь, ты понимаешь это?
– Ну, сымпровизируй что-нибудь, всемогущий хирург. Я уверена, ты сможешь придумать хоть что-то.
– Сьюзен, я только смогу сказать, что говорил тебе о том, что ты должна ходить на обходы.
– О'кей, делай как знаешь. Но я смогу посвятить еще один полный день этому расследованию. Я слишком много усилий уже в это вложила.
Сьюзен уютно устроилась в теплой кровати. Она еще услышала, как в ванной зашумел душ. И еще успела подумать, что следовало бы дождаться, пока Беллоуз выйдет из ванной.
Когда Сьюзен проснулась второй раз, было уже совсем светло. Резкие порывы ветра ударяли в оконные стекла, осыпая их каплями дождя, стучавшими подобно падающим на стекло рисинкам. Направление ветра за ночь сменилось с северо-западного на восточное, что было нетипично для Бостона. Благодаря теплу от Гольфстрима, температура поднялась чуть выше нуля, поэтому снежинки долетали до земли уже в виде мелких капель. Пассажиры городского транспорта вздохнули с облегчением, а лыжники огорчились.
Сьюзен с трудом заставила себя поверить, что часы, показывающие почти девять утра, не врут. Беллоуз принял душ, оделся и тихо вышел, чтобы не разбудить ее. Сьюзен изумилась этому, потому что ее сон был обычно очень чуток. Она проверила ванную и гостиную, ища малейшего признака присутствия Беллоуза. Ничего, она была одна.
Сьюзен нашла чистое полотенце, потом принялась тщательно мыться, с теплотой вспоминая события предыдущей ночи. Беллоуз оказался гораздо более нежным и неутомимым любовником, чем Сьюзен могла ожидать. Она осталась совершенно довольна, хотя питала серьезные сомнения относительно того, будут ли продолжаться их отношения дальше. Приверженность Беллоуза хирургии казалось настолько всепоглощающей, что все его остальные увлечения отходили на второй план, как маловажные хобби.
В холодильнике Сьюзен нашла сыр и апельсин. Запивая тост соком, она перелистывала страницы телефонного справочника. Удостоверившись, что ничего не забыла, Сьюзен покинула квартиру Беллоуза, тщательно заперев за собой дверь. День обещал быть очень хлопотным.
Дождь уже немного утих к тому времени, когда Сьюзен оказалась на улице. Погода не собиралась улучшаться, но так хоть было не так противно ходить под открытым небом. Сьюзен повернула налево к Маунт Вернону и пошла в направлении здания законодательного органа штата – Стейт Хауза. Она пересекла северный конец района Бостон Коммон и попала в район магазинов в деловой части города.
Продавец в розничном магазине компании "Бостон Юниформ" подумал, что Сьюзен – самая ранняя и скоропалительная покупательница из всех юных девушек, приходивших сюда покупать униформу медицинской сестры. Она оказалась совершенно безразличной к разнообразным фасонам этой простой белой одежды. Сьюзен сказала, что ей нужен десятый размер, а фасон для нее неважен.
– У нас здесь есть одна модель, которая может вам понравиться, – попытался заинтересовать ее продавец, принося образец формы.
Сьюзен взяла форму, приложила к себе и посмотрела в зеркало.
– Примерочные находятся там сзади, если вам захочется посмотреть эту модель на себе.
– Я беру ее.
Продавец остался с разинутым ртом от скорости, с которой совершилась покупка.
Дождь снова вяло зарядил, когда Сьюзен шла вверх по Вашингтон-стрит, направляясь к административному центру города. Едва она дошла до пешеходной части города, выложенной кирпичом, рядом с супергеометрическими архитектурными формами Сити Холла, как ветер принес в город еще одну нагруженную влагой тучу. Дождь припустил всерьез, и Сьюзен бросилась бежать в укрытие.