Шрифт:
Глава 1
Снег. Снег. Снег.
Как будто огромная белая курица где-то там, в вышине, хорошенько встряхнулась. Ее мягкие легкие перья, кружась и переливаясь в свете уличных фонарей, сыпались на притихшую землю, укрывая улицы пуховым одеялом.
Хрупкая черноволосая девушка в вечернем платье, прижавшись лбом к холодному оконному стеклу, следила за причудливым танцем снежинок. Ее большие грустные глаза были похожи на две голубые льдинки, такие же холодные, как снег за окном.
Несмотря на поздний час, в доме напротив почти все окна светились мягким желтоватым светом. Сквозь прозрачный тюль девушка отчетливо видела темные силуэты людей, которые быстро перемещались из одной комнаты в другую. Движения их были суетливы, но руководил ими явно не страх, скорее – радостное предчувствие какого-то события, которое вот-вот должно было произойти.
Анна завидовала этим людям, их беззаботной суете. У нее самой в душе осталась одна только холодная пустота. И одиночество.
Нет, она ни о чем не жалела, она сама выбрала этот путь и даже сейчас считала, что сделала правильный выбор. Но сегодня, в сказочную новогоднюю ночь, ее не оставляло ощущение, что в ее жизни не все так правильно, как казалось раньше.
Одиночество... Оно давало ей покой, защищенность от боли, которую могут причинить тебе те, к кому ты по неосторожности можешь привязаться слишком сильно. Одиночество, в ее понимании, – это свобода, независимость и... пустота.
Анна тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли, и неохотно отошла от окна. Она обвела взглядом уютную гостиную, на секунду задержав его на пушистой зеленой елочке, примостившейся в самом углу комнаты. Разноцветные фонарики на ее колючих лапах отражались сотнями искр в блестящих выпуклых боках елочных игрушек и освещали комнату мягким радужным светом.
Анна подошла к покрытому белой скатертью столу и посмотрела на него немного удивленно, как будто никак не могла понять, откуда он здесь взялся. Не далее как полчаса назад она собственными руками накрыла его, не забыв достать из холодильника бутылку шампанского и выставить две изящные фарфоровые тарелочки, но почему-то сейчас праздничный стол в пустой квартире казался ей каким-то нереальным, совершенно посторонним предметом.
Еще раз тряхнув волосами, Анна нахмурилась и посмотрела на часы: без пяти двенадцать. Скоро наступит Новый год. Очередной Новый год.
«Как встретишь его, так и проведешь», – прошуршала в голове неприятная мыслишка. Да уж, веселенькая вырисовывается перспектива весь год провести в одиночестве. Анна усмехнулась. Что ж, ей не привыкать.
Словно опровергая ее мысли, с пола на стол метнулась черная молния – и огромный персидский кот мягко приземлился на белую скатерть. Хрустальные фужеры тоненько зазвенели. Кот чутко повел ушами и зажмурил янтарные глаза.
– Каспер, ну конечно же, как я могла забыть о тебе, черный разбойник, – ласково сказала девушка, проводя рукой по круглой лобастой голове кота. – С тобой я никогда не буду чувствовать себя одинокой, правда?
Каспер мурлыкнул в ответ, то ли соглашаясь, то ли выражая свое сомнение по этому поводу. Но Анна даже не пыталась понять, что имел в виду ее единственный собеседник. Она протянула руку, взяла со стола банку консервированной горбуши, приготовленную заранее открывалку, ловким движением вскрыла баночку и вывалила розоватое ароматное мясо на одну из фарфоровых тарелочек. Затем пододвинула угощение своему питомцу:
– Лопай, разбойник, у нас сегодня праздник.
Кот набросился на горбушу. Он, конечно, не был особенно голоден, но, во-первых, такая вкуснятина перепадала ему далеко не каждый день, а во-вторых, в последнее время его хозяйка стала чересчур рассеянной, и ему приходилось порой питаться черт знает чем. Иногда – страшно подумать – это была даже овсяная каша! Правда, на курином бульоне, но все-таки это совсем не то же самое, что обожаемая им рыбка. Хорошо, что хоть сегодня хозяйка решила побаловать своего любимца. Каспер не догадывался о причинах столь похвального поступка, но какая ему, в сущности, разница?
Пока кот тщательно вылизывал свою тарелочку, Анна открыла шампанское – жизнь в одиночестве предполагала такое умение – и наполнила свой фужер до краев. Густая пена, похожая на снежный сугроб, вздыбилась горкой и с тихим шипением стала оседать. Мелкие пузырьки наперегонки устремились к поверхности. Анна снова бросила взгляд на часы. До полуночи оставалась всего одна минута.
«Нужно загадать желание», – подумала она. Верила ли девушка в то, что ее желание исполнится? Трудно сказать. Если честно, она настолько привыкла к своей жизни, что менять в ней что-либо или просить большего ей не хотелось. Ее устраивало все как есть. Или нет?
Анна задумчиво водила пальцем по гладкой тонкой ножке фужера, пытаясь решить, что бы ей загадать.
Раздался мелодичный бой часов, и совершенно неожиданно для себя Анна загадала желание, а потом залпом выпила шампанское, стараясь успеть до того момента, когда прозвучит последний удар.
– С Новым годом, киса, – прошептала она и увидела, что Каспер, взъерошив шерсть, настороженно смотрит в противоположный угол. Теперь и она услышала легкий шорох у себя за спиной.
Анна резко обернулась и увидела, как большой малиновый шар медленно скользит вниз, задевая еловые ветви, затем с легким звоном ударяется об пол и рассыпается на множество осколков.
Точно загипнотизированная, девушка смотрела на слегка покачивающиеся зеркальные кусочки тонкого стекла – все, что осталось от красивой елочной игрушки. У нее сжалось сердце от неприятного предчувствия.
«Хорошенькое начало», – подумала она.
И вдруг наступившую тишину расколол резкий телефонный звонок. Аня вздрогнула от неожиданности. Телефон зазвонил снова. Только после третьего звонка она, словно нехотя, поставила на стол фужер, который все еще держала в руке, медленно подошла к телефону и сняла трубку.
– Привет! – услышала она голос, который тут же узнала.
– Привет, – эхом откликнулась она, пораженная. – Ты где?
Она не случайно задала этот вопрос. Человек, которому принадлежал голос, должен был находиться за тысячи километров от нее, но казалось, что он говорит, находясь в соседней комнате.
– Я в Филадельфии.
Анна почувствовала легкое разочарование и немедленно рассердилась на себя за проявление слабости.
– Что-то случилось? – спросила она немного резче, чем хотела.