Чтение онлайн

– Когда это случилось?

– Когда?.. – Владилена Карповна пыталась вспомнить. – Лет двенадцать-тринадцать назад. Я уже забыла.

– Милицию вызывали?

– Нет. Ведь ничего не пропало. Впрочем, у нас никаких особых ценностей нет.

– А почему я ничего не знал?

– Тебя не было. Ты как раз уехал… И потом, зачем зря тебя расстраивать? Если бы что-то украли, тогда конечно. А так…

Юрий Арсеньевич поговорил еще немного с матерью, и у него разболелась голова. Почти всегда после разговора с ней он чувствовал себя подавленным: настроение портилось, появлялось желание выпить. Но пить в такую жару…

– Любовь Тимофеевна! – подчеркнуто официально окликнул секретаршу Салахов. – Принесите холодной воды.

Любочка засияла, как будто выиграла миллион, и, не помня себя от счастья, понеслась к холодильнику.

Господин Салахов сидел в своем шикарном кабинете и не подозревал, что целый день около его дома простоял белый «фольксваген», в котором Кора Танг вынашивала планы мести. Она должна во что бы то ни стало узнать две вещи: как Анне Левитиной удается столь потрясающе выглядеть и где она берет деньги. Овладев этими тайнами, она всем покажет! Всех сумеет поставить на место! И Фарида, и эту его новую пассию, и саму Анну, и ее богатенького муженька!

Кора Танг тоже располагала информацией, что Анна Наумовна собирается в четверг ехать в Андреевское, и решила этим воспользоваться.

Время исчезло. Артем понял, что это явление имеет место быть постольку, поскольку существуют люди, предметы и события. Что-то происходит, продолжает существовать – это и есть время.

Он чувствовал себя точно так же, как и десять лет назад, когда пытался поймать серийного убийцу. Снова все то же самое – тот же город, то же скопление молчаливых каменных громад, гранитных набережных и мостов, та же мрачная прелесть рек и каналов, та же чугунная вязь оград… Тот же дом, та же квартира, в которую он уже заходил, еще будучи сотрудником уголовного розыска, те же люди: Лена Никитская, ее муж… Тот же повод – убийство женщины. Правда, на этот раз не маньяком. Или…

Пономарев запутался. Все смешалось – дома, люди, события, жертвы и палачи. Он с трудом представлял, как будет разговаривать с женой Никитского. Но это его долг – и перед Галиной Яковлевой, и перед клиентом, которому грозит обвинение в убийстве.

Артем позвонил. Послышались шаги, и дверь внезапно распахнулась. Лена Никитская, постаревшая на десять лет, смотрела на него красными от слез и бессонницы глазами.

– Это вы? – спросила она. Видимо, узнала. – Опять вы? Господи! Когда же это кончится? Что вам нужно?

– Ваш супруг нанял меня в качестве адвоката. Нам следует поговорить.

– Вы адвокат? – удивилась госпожа Никитская и вздохнула. – Ладно, входите.

В квартире, которую Артем смутно помнил, многое переменилось, стало более шикарным, стильным. Судя по всему, дела у фирмы «Альбион» шли в гору. Еще одна деталь в пользу Дмитрия Сергеевича: он явно преуспевает. И вообще – женщины от него без ума, денег куры не клюют, с криминалом не связан, сам по себе человек не конфликтный, – зачем ему было убивать Галину, свою сотрудницу, в собственной машине? Глупо! А Никитский умен. Его можно обвинить в беспринципности, равнодушии, цинизме, но только не в глупости и не в агрессивности. Все характеризовали его как вполне уравновешенного человека, который умеет сохранять спокойствие в самых разных ситуациях и с которым всегда можно договориться.

– Садитесь, – Никитская вяло указала на глубокое мягкое кресло.

Пономарев сел, хозяйка расположилась напротив.

– Вы верите, что это ваш супруг убил Галину Яковлеву? – спросил Артем, глядя прямо ей в глаза.

Никитская растерялась. Ее взгляд метнулся и замер. Она напряженно выпрямилась и сглотнула.

– Н-не знаю… все может быть. Дима пил в последнее время. И как они оказались вместе в машине?

– Он вообще способен убить человека?

– Вы ведь в курсе, что Дима был пьян до беспамятства, – сказала Лена. – А в таком состоянии люди не отвечают за свои поступки.

Господин Пономарев назвал средство, обнаруженное в крови Никитского, и спросил, принимал ли он его.

– Да, – ответила Лена. – Это его лекарство. Он плохо спал, нервничал…

– А когда он принимал таблетки?

– На ночь, – нехотя сказала она. – Может быть, и днем… но я не видела.

– Вы ссорились?

– А кто не ссорится? – раздраженно воскликнула Никитская. – Вы не ссоритесь со своей женой? Мы живем вместе пятнадцать лет! При чем тут наши отношения? Вы не там ищете, господин адвокат. После ссоры с женой не идут убивать любовницу.

Пономарев молча смотрел на Лену. Она была измучена, подавлена. Конечно, кому приятно, когда мужа обвиняют в убийстве. Но ее явно тревожило что-то еще. Похоже, она боится. Но чего? Кого?

– Вам не страшно?

– Страшно, – выпалила она неожиданно для самой себя.

– А чего вы боитесь, Елена Владимировна?

– Всего! Того, что случилось с Галиной… и может случиться с Димой. Что с ним будет?

– Это решит суд, – ответил Артем.

Лена Никитская заплакала, беззвучно и очень горько. Слезы катились по ее похудевшим щекам, она их вытирала тыльной стороной ладони.

– Я была очень сердита на Диму, но не хотела, чтобы с ним случилось… такое. Он… хорошо поиграл на моих нервах. Все эти его бабы! Вы представляете, каково жить с человеком, который открыто волочится за каждой юбкой? Мне давно следовало разойтись с ним.

– Елена Владимировна, вспомните, как прошел тот день.

Лена задумалась, наморщив лоб.

– Как обычно. Утром Дима ушел на работу, мрачный, чем-то недовольный. Впрочем, это стало его привычным состоянием, так что я не удивилась. Потом… я убирала в квартире, готовила обед, смотрела телевизор… Вечером разогрела ужин, ждала его, но… он не пришел вовремя с работы.

– Такое раньше случалось?

– Да. Он мог пойти куда ему вздумается, а я не имела права даже спросить, где он был. Являлся поздно, иногда посреди ночи, пьяный… Я не стала ждать и уснула. А рано утром мне позвонили… пригласили на опознание.

– Что вы сами думаете? Это Дмитрий убил Галину Яковлеву?

– Вы меня уже спрашивали! – взорвалась Никитская. – Сколько можно? Решили меня запутать? Мне нечего скрывать. Раз Галина оказалась в его машине, мертвая… и он был за рулем, сидел и спал… Кто же еще мог это сделать?