Чтение онлайн

– Когда вы видели их? Где?

– Не понимаю, какое ваше…

Себастьян надвигался на напыщенного, высокомерного, самодовольного выскочку, пока тот не шмякнулся спиной об стоявший позади него шкаф.

– Спрашиваю в последний раз: когда и где?

Выпучив глаза, д’Эйнкорт судорожно сглотнул.

– Впервые я наткнулся на них совершенно случайно в парке, в прошлый… на прошлой неделе. Голубки до того были поглощены друг другом, что меня даже не заметили. Таким образом я получил возможность понаблюдать за ними, не обнаруживая себя. Было совершенно очевидно, к чему у этой парочки клонится дело.

– Вы сказали, что в парке увидели их впервые, – нахмурился Девлин. – А когда еще?

Собеседник облизнул нижнюю губу.

– В четверг. Там… помните, я вам рассказывал, как у кузины на улице вышла стычка с владельцем таверны. Мужчины тогда чуть не схватились врукопашную.

– Арсено присутствовал при ссоре Габриель с Ноксом?

– Если того проходимца зовут Нокс, то да.

– Но, сообщая об инциденте, вы промолчали о французе – почему?

– По-моему, резоны очевидны. Моя взбалмошная двоюродная сестра закрутила интрижку с наполеоновским офицером – представляете, чем это грозит моей политической карьере?

Себастьян ощутил, как от мокрых волос по щеке побежала струйка воды.

– Из-за вас погиб человек, а вы стоите передо мной и блеете о своей чертовой карьере?!

Д’Эйнкорт поправил галстук, вздернул и повернул подбородок в сторону, словно пытаясь ослабить судорогу в шее.

– Какой это человек погиб, по-вашему, из-за меня?

– Арсено!

Парламентарий оторопел.

– В толк не возьму, с какой стати вы вешаете на меня его смерть, хотя кого она заботит? Этот мерзавец зарезал моих кузину и племянников. Разве вы не слышали?

Девлин отер предплечьем мокрую щеку.

– О чем вы, черт подери?

Самодовольное лицо д’Эйнкорта расплылось в снисходительной усмешке:

– Судя по всему, вечером накануне своей гибели Арсено признался одному из товарищей по плену, что это он убил Габриель и детей. – Ухмылка парламентария стала шире. – Что такое? Неужели с Боу-стрит забыли вам сообщить?

Сэр Генри Лавджой остановился под укрытием длинной аркады, выходившей на площадь Ковент-Гарденского рынка. Припустивший снова дождь обрушивался развеваемой ветром пеленой на закрытые ставнями ларьки и полотняные навесы. Магистрат не был любителем сквернословия, но в этот момент его обуревало непреодолимое желание дать волю своему гневу против Чарльза Теннисона-д’Эйнкорта.

С усилием сглотнув, Лавджой обратился к стоявшему рядом человеку:

– Я бы хотел принести свои извинения, милорд. У меня и в мыслях не было, чтобы вы узнали о развитии событий подобным образом.

– Не берите в голову, – отозвался Девлин. – Как это произошло?

– Сегодня утром к нам обратился некий джентльмен с сообщением, что смерть Филиппа Арсено побудила одного из французских военнопленных офицеров выступить с заявлением.

– Как зовут офицера?

– Ален Лефевр, пехотный капитан, попал в плен, кажется, в битве при Бадахосе [38] . Утверждает, будто Арсено по пьяной лавочке признался, что зарезал мисс Теннисон в пылу любовной ссоры.

– А мальчики, Альфред и Джордж?

– Вроде бы лейтенант заявил, что поначалу был охвачен раскаянием за содеянное и намеревался отвезти детей обратно в Лондон. Но затем запаниковал и, пытаясь скрыть свое преступление, решил избавиться и от них тоже. Трупы спрятаны не то в канаве, не то в каком-то овраге. Мы отправили людей прочесывать дорогу между Кэмлит-Моут и Лондоном, но на данный момент возникают сомнения, что тела несчастных когда-нибудь будут найдены.

Виконт продолжал сосредоточено разглядывать площадь, по которой ветер гонял ободранные капустные листья.

– Было бы любопытно побеседовать с этим Лефевром.

– К сожалению, он уже на пути во Францию.

– Он… что?! – резко повернув голову, уставился на магистрата Девлин.

– В награду за помощь следствию. Насколько я понимаю, было принято решение срочно удалить свидетеля из страны – для его же безопасности.

Вихрь ветра обдал лица собеседников водяной пылью. Сняв очки, сэр Генри протер их платочком и осторожно водрузил обратно.

– Показания пехотного капитана вписываются во все известные нам факты.

– Только если не знать Филиппа Арсено.

Когда Лавджой промолчал, виконт поинтересовался:

– Что послужило причиной предполагаемой ссоры лейтенанта и мисс Теннисон?

– Это Лефевру было неизвестно. Однако некоторые последние события могут пролить свет на данный вопрос. Сегодня утром четверых условно освобожденных французских офицеров арестовали при попытке бежать во Францию. Один из задержанных – гусарский капитан по имени Пеллетье – был, по общему мнению, близким приятелем Арсено.

Девлин нахмурился:

– Случайно не светловолосый здоровяк с косичками и длинными усами?

– Да, по описанию вроде бы он. Вы знакомы?

– Виделись. Когда беглецы покинули Лондон?

– Вероятно, незадолго до рассвета. Их обнаружили спрятанными в оборудованном скамейками фургоне набойщика. Есть предположение, что изначально бежать намеревались шестеро, в том числе Арсено и тот офицер, которого вы убили, когда на вас напали в Ковент-Гардене. По всей видимости, среди заговорщиков произошел разлад. Очевидно, именно поэтому лейтенанта убрали – из опасения, как бы он не выдал соучастников.

– А Пеллетье это подтверждает?

– Все схваченные отказываются говорить с кем бы то ни было о чем бы то ни было. Одного из констеблей, принимавших участие в поимке, застрелили, а значит, теперь французов повесят за убийство. – Сэр Генри покачал головой: – Возмутительно, не правда ли? Нарушить свое честное слово… Это свидетельствует о полном отсутствии каких-либо принципов и понятий джентльмена.

Лавджой ожидал, что Девлин как бывший военный особенно сурово осудит офицеров, запятнавших свою честь. Виконт какое-то время молчал, прищуренными глазами всматриваясь в дождь. А когда наконец заговорил, его голос звучал странно сдавлено.