Когда рыдают девы
Шрифт:
Этого же человека Себастьян видел и раньше, на Тауэр-Хилл.
Дьявольщина.
Оттолкнувшись от перил, Девлин неспешно направился к уличному торговцу. Тот, опустив в карман монету, протянул покупателю в коричневатом сюртуке сосиску, обернутую в бумагу. Вроде бы не глядя в сторону виконта, мужчина откусил от сосиски и пошел восвояси.
Он был довольно высоким, узкоплечим, низко надвинутая круглая шляпа скрывала лицо. Себастьян убыстрил шаг и был в каких-то десяти футах от незнакомца, когда тот отшвырнул сосиску и пустился наутек.
ГЛАВА 10
Мужчина бросился за угол террасы и скрылся из виду.
Девлин сломя голову помчался за ним по людному, застроенному тавернами и тесными кофейнями мощеному переулку, который круто уходил вниз и обрывался у кромки расцвеченной солнцем воды. Стая белых чаек с криками взлетела и закружила в небе над широкой, сверкающей рекой.
Элегантные дома на террасе Адельфи были возведены над лабиринтом сводчатых подземных галерей с арочными входами, построенных, чтобы заполнить косогор между Стрэндом и причалами вдоль Темзы. Оббегая пирамиды винных бочонков и лавируя между рабочими в синих робах, разгружавшими с баржи мешки с углем, Себастьян слышал буханье ботинок преследуемого им человека по обшарпанному дощатому настилу. Затем незнакомец бросил быстрый взгляд через плечо и нырнул в ближайшую арку, исчезая в сумеречном мире под террасой.
«Дьявол и преисподняя», –мысленно чертыхнулся виконт, уворачиваясь от запряженной мулом повозки.
Мул в оглоблях испуганно захрапел и взбрыкнул, а седоватый возница в картузе и кожаном фартуке заорал:
– Эй! Что это вы в дьявола вытворяете?!
Девлин не остановился.
Виконт и субъект в коричневатом сюртуке один за другим бежали сквозь высокие, похожие на пещеры аркады, кирпичные стены которых были покрыты копотью, плесенью и невысыхающей влагой. Они неслись вниз по темным тоннелям складов, арендуемых торговцами вином и продавцами угля, и вверх по тускло освещенным галереям, за которыми открывались воняющие навозом и грязной соломой стойла, где в темноте жалобно мычали коровы.
– Кто вы, черт возьми, такой? Кто? – окликнул Себастьян. Преследуемый между тем обогнул трухлую кадку для дождевой воды, бросился к темному зеву узкой винтовой лестницы, круто уходившей вверх, и без запинки покарабкался по ступеням. Виконт не отставал. Они поднимались все выше и выше, пока не выскочили в вымощенный истертыми кирпичами коридор с рядами молочных бидонов вдоль стен, который спускался к лестнице под уклоном.
Незнакомец, тяжело и часто дыша, метнулся со стороны в сторону, опрокинув сперва один бидон, затем следующий и следующий. Те с грохотом и звоном покатились по наклонному полу, словно гигантские кегли, воздух наполнился запахом разлитого парного молока.
– Разрази тебя гром, – ругнулся Девлин, увертываясь сначала от первого бидона, затем от второго. Но тут сапоги виконта поскользнулись на мокром кирпичном полу, и земля ушла у него из-под ног. Свалившись со всего маху, Себастьян ударился плечом о кирпичную стенку и проехался спиной по наклону, между тем как следующий бидон, отскочив, пронесся у него над головой.
Девлин рывком поднялся. Кожаные подошвы его сапог так скользили, что он чуть не упал снова. Впереди слышался топот неизвестного, исчезавшего за поворотом.
Запыхавшийся виконт рванулся за угол и сквозь низкую арку неожиданно выбежал на открытый воздух. Выбросив вперед ладонь, Девлин прикрыл глаза, ослепленные внезапным ярким светом, и замедлил шаги.
Перед ним простирался тихий и безлюдный переулок.
Тип в коричневатом сюртуке исчез.
Покинув Карлтон-хаус, Геро провела следующие пару часов возле прилавков букинистов в Вестминстере, где выбрала несколько томиков, среди которых оказалась действительно весьма старинная и редкая книга. Отослав покупки домой с одним из лакеев, леди велела кучеру править к Британскому музею.
Именно в Британском музее, на выставке римских саркофагов, Геро шесть лет назад впервые повстречалась с Габриель Теннисон. Поначалу их общение было больше вежливым, нежели радушным. Обе происходили из благородных семейств и получили хорошее образование, однако принадлежали к совершенно разным слоям. В то время как Джарвисы являлись старинным знатным родом с влиятельными связями, предки Габриель Теннисон представляли собой череду адвокатов и средней руки священнослужителей – не аристократов, а скорее джентри, обеспеченных, но отнюдь не богатых.
Но со временем между девушками возникло уважение и в конечном итоге настоящая дружба. Их интересы и устремления не совпадали: увлечением Габриель было прошлое, между тем как Геро уделяла внимание главным образом экономическим и социальным проблемам современности. Но обе желали вырваться за рамки ограничений, налагаемых обществом на представительниц их пола, и были исполнены решимости никогда не выходить замуж, и эта общность постепенно соединила поборниц прогресса своеобразными и прочными узами.
Теперь же Геро, со смешанным чувством досады и смущения, стала виконтессой Девлин.
А Габриель…
Габриель погибла.
Когда кучер остановил карету возле Британского музея, колокола лондонских церквей начали отбивать три часа дня. Геро сидела, рассеянно держась за ременную петлю, и не сводила глаз с портала особняка напротив, прислушиваясь к катившемуся по городу громкому перезвону.
Выстроенное из кирпича здание во французском стиле с отделанными рустовым камнем углами и шиферной мансардной крышей когда-то служило жилищем герцогу Монтагю. Парадный двор с боков ограничивали два длинных крыла с колоннадами, а от Грейт-Рассел-стрит отделяли высокие ворота, увенчанные восьмиугольной башенкой.