Чтение онлайн

– Да...
– пробормотал я.
– Это вам не бомба в письменном столе... А граната с выдернутой чекой. Слушай, надо бежать, кого-то предупреждать. Ты в Москве кому-нибудь показывала?

– Нет.

– Почему?

– А кому? В ФСБ идти? Дубасу твоему звонить? Раз эти бумаги мне передали, значит, как бы считали, что я должна тебе вручить. А ты сам решай.

Ну, положим, она не знала, на какие пружины нажимать. А мне на кого выйти? Свою газету оповестить, заработав сомнительную славу первооткрывателя сенсации? Затем я вспомнил, что связи с Москвой все равно нет. Кажется, стало ясно, почему - путчисты уже действуют. А про Интернет, может, эти революционеры старого поколения забыли? Да нет, насколько я знал, Светлоярск связан с сетью через спутник, и если вся радиосвязь экранируется, эта тоже не работает. Все-таки я включил компьютер, попытался войти в сеть. Никакого коннекта.

Я взял телефон и первым делом позвонил, конечно, Эльбиным.

– Вить, а он опять убежал, - сказала Марина.
– На службу вдруг срочно затребовали. Он собрался и уехал с час назад. Позвони ему туда. Телефон знаешь?

Появились смутные мысли, что какие-то пружины уже начали раскручиваться, но это только усилило мою решимость. Обычно я избегал звонить Андрею в УВД, чтобы не компрометировать тесными связями с журналистом, но сейчас звонок был по делу и срочным.

– Ты со мной давеча поделился конфиденциальной информацией, - начал я без предисловий, - а сейчас у меня есть нечто по твоей части, и кстати, с теми же действующими лицами.

– Это срочно? Я сам, понимаешь, не от скуки на работу ночью поперся.

– Срочнее не бывает.

– Ладно, приезжай. Позвонишь от проходной. Я тебе пропуск закажу.

– Родная моя, - сказал я Ирине, кладя трубку.
– Я должен ехать.

– Я поеду с тобой, - тут же заявила она.

Я вопросительно взглянул на нее.

– Зачем?

– Не желаю я тут нюхать духи твоей пассии.

– Я же все объяснил...

– Я когда-нибудь приводила любовников домой?
– прошипела она.

Не желая раздувать конфликт, я сказал примирительно:

– Ну, тогда собирайся.

Она не стала переодеваться, но демонстративно долго и тщательно подкрашивалась, от усердия высовывая кончик языка и поднося лицо к самому зеркалу. Я, пока ждал её, подумал-подумал и убрал оскверненную постель, чтобы она больше глаза не мозолила. Наконец, мы вышли на улицу. Снегопал почти прекратился, свежий густой снег поскрипывал под ногами и искрился в свете фонарей тысячами блесток, словно рассыпали битые елочные шарики.

В городе царило спокойствие. Гаишников, пожалуй, было многовато - едва ли не на каждом перекрестке стояли их обманчиво-неподвижные, белые с синими полосками машины, то "жигули", то "форды". Но скорее всего, они занимались обычным субботним сбором дани. Вывески и витрины магазинов рассеивали темноту разноцветными огнями, но люди на улицах почти отсутствовали, словно плотное одеяло снега погребло под собой всякую разумную жизнь.

У шофера было включено радио, откуда неслись угрожающие интонации Барабанова:

– ...Но мы не позволим политическим авантюристам в стремлении к своим нечистоплотным целям открыто попирать закон! Светлоярская общественность в последний раз призывает вас: одумайтесь! Не доводите дело до кровавой развязки! Прекратите свои опасные эксперименты, восстановите связь с Москвой! Иначе будут приняты самые жесткие меры, вплоть до удаления некоторых имен из избирательных бюллетеней!

– Заметили?
– спросил меня шофер, немолодой дядька приличного вида, вероятно, занимающийся извозом ради прибавки к скудной зарплате в каком-нибудь НИИ.
– Грозиться-то грозится, а ни одного имени так и не назвал! Чует, за кем сила, и не хочет доводить до полного разрыва. А его угрозы - смех один! Можно подумать, что он сам себе избирком! Нет, прошло время этих хапуг. Теперь в крае будет настоящий хозяин!

Барабанов, по идее считавшийся представителем демократических сил, нес уже нечто совершенно неприличное:

– Избиратели! Сделайте правильный выбор! Не голосуйте за ставленника еврейского капитала! Сионисты-олигархи хотят поработить Россию, скупив её на корню! Подумайте - найдется ли в такой России место русским? Если вы настоящие патриоты, поддерживайте тех, кто стремится к величию и процветанию нашей родины! Не дадим опутать Россию грязной паутиной доллара, не позволим задушить её стихией дикого рынка! Сионистам, стакнувшимся с агрессивным империализмом, свободная и сильная Россия - что кость в горле!

– Чего это он в последний момент на чужое электоральное поле полез? сказал я вслух.

– Земля у него под ногами горит, - буркнул шофер.
– Сколько лет край грабил. Богатейшая земля, а в полном запустении. Одной братве да чеченам раздолье.

Мы вылезли на углу улицы Лазо, у огромной серой коробки, которую милиция делила попролам с региональным управлением ФСБ. Как и договаривались, я позвонил Андрею с проходной, но на его предложение получить пропуск и подняться к нему сказал:

– Знаешь что, лучше ты спустись, и поговорим на улице. Тем более что я с женой. Твоя машина тут?

Он не стал возражать и вышел к нам через несколько минут. Мы уселись в его "семерку", и только там я достал иркины бумажки.

Естественно, его первым вопросом было:

– Откуда это у тебя?

Я ожидал, что Ирина ответит, но она демонстративно молчала. Тогда я сказал:

– Не имею права говорить. Да и так ли это важно? Что с ними делать, вот в чем вопрос. Или, может, ты состоишь в этом заговоре?

– Я не состою... Но если состоит вся верхушка силовых структур края, и наш Кулькин в том числе, я не слишком понимаю, что можно предпринять... Таких сил, которые бы их остановили, в крае нет. Что мне - выписывать ордера на арест? Для задержания фигур такого уровня нужна санкция начальства. А оно все повязано. Или не поверит твоим бумажкам, не рискнет нарываться на скандал.

– Вообще-то у меня возникли подозрения, что вы это дело уже раскручиваете... Недаром тебя на ночь глядя из дома выдернули. Может, я зря суечусь?