Чтение онлайн

– Зачем мне культуристы!
– отмахивалась она.
– Ну их! Они твердые, как дуб, ни погладить, ни приласкать. Мне обычные мужчины нравятся, - и чтобы пояснить, какие именно, прижала мою ладонь к своей груди.

Я машинально бросил взгляд на Ирку - не заметила ли она этих вольностей. Но супруга только пьянела и веселилась, во мне же опьянение лишь усиливало растущую тревогу. Наконец, кто-то предложил ехать в ночной клуб, и этот план был шумно одобрен всей компанией. Встав из-за стола, я не удержался, подошел к телохранителю Дельфинова, который ещё не ушел и в полном одиночестве потягивал вино, и спросил:

– Скажите, а кто был тот человек, с которым вы разговаривали в дверях? Я имею в виду второго, не вашего шефа.

Он поднял на меня прозрачные голубые глаза и спокойно ответил:

– Это был Алексей Алексеевич Долинов.

8.

Снегопад почти прекратился, и воздух был мокрым, оттепельным. Компания немедленно бросилась играть в снежки, закидывая друг друга еле слепленными, разваливающимися в воздухе комьями. Над притихшей вечерней улицей далеко разносились хохот и женские взвизги. Ирка приняла участие в забаве, нагибаясь к сугробам, зачерпывая снега и отчаянно швыряясь им в противников, а потом растирала замерзшие, покрасневшие пальцы. Мне в спину тоже угодил снежок - я обернулся и увидел давешнюю дамочку, набивавшуюся на ухаживания; она поощрительно смеялась, держа в руке уже готовый второй снежок. Но я только вежливо улыбнулся, не давая вовлечь себя в игру. На углу компания завернула в сторону ночного клуба, а мы остановились, чтобы поймать машину. Нас - то есть в основном Ирку - пытались утащить с собой, но она только отшучивалась и звонко шлепала по пытавшимся обнять её рукам. У неё требовали адрес, спрашивали, надолго ли она в Светлоярске, приглашали куда-то завтра вечером - она хохотала и показывала на меня:

– Ах, я не знаю ничего! Спросите у мужа! Я пьяная!

Наконец, мы погрузились в машину, к окнам прилипли лица, руки, нам выкрикивали слова прощания и всякие легкомысленные пожелания, даже Баснословова удостоила своей улыбкой - и ещё долго махали вслед.

Всю дорогу до дома - мы ещё заезжали к Звоновым, забрать иркин багаж я размышлял над ответом дельфиновского телохранителя, точнее, над фактом внимания этого легендарного Долинова к моей особе - и даже иногда поглядывал в зеркало, проверить, не увязался ли кто за нами. Ирина положила голову мне на плечо, то ли дремала, то ли просто расслабилась после бурного веселья. И только когда мы уже приехали, поднялись по лестнице, и я вставил ключ в замок, у меня похолодели руки. Ведь утром мы с Анжелой ушли из квартиры, не убрав постель. Я обреченно распахнул дверь, лихорадочно придумывая, как задержать Ирку в прихожей, включил свет, и едва не застонал. Такой пошлости, такой банальности я от Анжелы не ожидал! Перед обувницей на полу валялась её комбинация. Ума не приложу, когда эта девица успела её оборонить.

Я поспешно захлопнул дверь, прислонился к ней спиной, решив - все что угодно, но Ирину из квартиры выпускать нельзя - и возмущенно сказал:

– Ну свиньи! Ну поросята!

– Ты о ком?
– спросила Ирка. То ли она в самом деле была пьяна и плохо соображала.

– Да Гришка Топорышкин - помнишь? Рок-музыкант местный. Поймал меня сегодня, пристал с ножом к горлу: подавай ему хату. "Я, говорит, такую телку снял, второй раз в жизни такого случая не будет. А вести её абсолютно некуда". Ну, я пожалел его, дал ключ. И хоть бы прибрались за собой, свинюшки!

У Ирины вспыхнули глаза. Мне показалось, что сейчас она полезет драться, но она отшвырнула ногой злополучную комбинацию в сторону, прошла в комнату и безмолвно застыла перед разворошенной постелью. Затем обернулась ко мне, раскрыла сумочку и швырнула в меня пачкой сложенных вдвое листков.

– Держи, - сказала она глухим, уязвленным голосом.
– Это по твоей части.

И тут же сорвалась с места, бросилась мимо меня на кухню и хлопнула дверью так, что задребезжало стекло. Наступила тишина, только из-за стены доносилась музыка - "Цепеллины". Видать, соседский парнишка крутил старичков. Пронзительный голос Планта вопил в блюзовом ритме:

...Cryin' won't help you, prayin' won't do you no good...

Я подошел к кухонной двери. Силуэт Ирины за матовым стеклом был неподвижным. Потом она пошевелилась, сбросила плащ и опустилась на стул. Я подобрал разлетевшиеся по полу листки, начал читать и тут же забыл все семейные проблемы.

Это было подробное описание готовящегося на завтра мятежа в Светлоярске. Душой заговора был Долинов, главной фигурой - Орел. Не дожидаясь результатов голосования, путчисты собирались спровоцировать погромы (для чего предназначались завербованные Долиновым курбатовцы, другие экстремистские группировки и обыкновенная братва), бросить на подавление беспорядков заблаговременно введенные в город армейские части, под шумок захватить все стратегические объекты и объявить о неповиновении центральным властям. Расчет, вероятно, строился на том, что деморализованные федеральные силы, продемонстрировавшие в Чечне свою полную небоеспособность, не смогут провести ответных мер, и заговорщики установят в крае свою власть. А может быть, надеялись, что зараженные сепаратизмом регионы будут один за другим откалываться от центра и примыкать к Светлоярску, прельстившись зажигательными речами Орла.

Подробности этого плана так явно совпадали с тем, что я видел и слышал в городе, что его достоверность не вызывала никаких сомнений.

– Ирочка, откуда ты это взяла?
– крикнул я через дверь.

Ирина распахнула дверь, ужасно красивая от злости.

– Вы, журналисты, имеете право не раскрывать свои источники!

– Но послушай, это же надо будет кому-то показывать. Что я буду отвечать на вопрос о том, откуда у меня эти бумаги?

– Придумаешь что-нибудь. Мне их дали под клятвенное обещание не раскрывать никаких имен.

– И ты сразу поверила, что все - правда?

– Откуда я знаю? Сам разбирайся.

Я ещё раз просмотрел листки. Никакой не ксерокс, распечатка на компьютере. Общий стиль изложения и отсутствие каких-либо пропусков наводили на мысль, что это - тщательно подготовленный донос. Вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову хранить такой подробный компромат на самого себя.

– А я знаю, от кого это, - сказал я неожиданно для самого себя.
– От Шимитовой. Точно?

Иркина приятельница Шимитова была женой одного из функционеров созданного Орлом движения "Великая Россия", которое мы между собой называли в шутку "За державу обидно".

– Ну, раз угадал, чего теперь скрывать. Вчера я как раз в театр собиралась, тут она позвонила, как бы важнейшее и секретнейшее дело. Назначила стрелку, устроила какую-то жуткую конспирацию со сменой такси... В конце концов затащила меня в женский туалет и там извлекла все это из лифчика. Но я надеюсь, что об её причастности ты никому не проболтаешься.

– И что дальше? Она просила что-нибудь сделать, передать кому-то?

– Нет. Просто вручила и убежала. Я тут же взяла отпуск за свой счет, купила билет...

– Только мне слабо верится, что это её инициатива, - размышлял я вслух, почти не слушая Ирину.
– Скорее всего, её муж сам устроил утечку дезинформации.

– Зачем?

– Не знаю. Может, ему не понравилась эта затея Орла - ведь тот, вместо того, чтобы укреплять державу, только её разваливает.

– Возможно... Знаешь что? Сегодня, как раз перед отъездом, она мне позвонила вся в истерике и рассказала, что её мужа сбила машина, и он сейчас в Склифе в тяжелом состоянии. После этого я всю дорогу тряслась.