Чтение онлайн

— Доплачу еще пять злотов.

— К тридцати? — мигом заинтересовался войник, проглотив еловую почку и прибавив к назначенной сумме семь злотов.

— Это почему? — возмутился купец, убрав руку с плеча.

— По разбойникам.

— Э, нет, брат, так не пойдет. Либо двадцать семь, либо поворачивай копыта обратно.

Дарен прикинул, почесав огрубевшими кончиками пальцев висок, и решил, что двадцать семь злотов — очень даже неплохая сумма, даже очень хорошая: в самой лучшей гостильне можно кататься как сыр в масле около трех вятков. Но решил еще немного поторгаваться, для очистки совести.

— Тридцать.

Родзат смерил его недовольным взглядом, но тут очень кстати раздался приглушенный стон со стороны Шерена, и купец сдался, рявкнув:

— Ладно! Тридцать и ни медькой больше!

— Договорились! — Дарен показал в улыбке белые зубы.

Родзат сплюнул и отошел к Захару, видимо, оповещая его о своей затее, потому как парень ну очень уж недовольно зыркал в сторону войника, что-то вполголоса отвечая отцу.

— Тридцать злотов-тридцать злотов, — мурлыкал себе под нос донельзя довольный Дарен, — меч, легкая кольчуга и плащ. Да, точно, плащ. Мехом подбитый.

Над его головой низко-низко пронеслась птица, крылом задев волосы Дарена. Вспыхнули желтые глаза, раздалась тревожная трель — и снова лес затих, попрятав своих пестрых обитателей в кустах, кронах деревьев и подземных норах.

Мерцернарий пошел готовить своего коника к длинной дороге. Вычистил, напевая под нос какой-то похабный гон на Литогана Жестокого, проверил подпруги, затянул потуже ремни, чтобы исключить возможность сползания седла, и, не удержавшись, все-таки дернул Брония за черный, болтающийся из стороны в сторону, хвост. Броня сделал грозный предупредительный шаг правой задней ногой: "Отойди, двуногий, ударю, как пить дать, ударю!". Но посмеивающийся Дарен уже отошел на безопасное расстояние.

— Двоих-то увезет? — осведомился из-за его спины Родзат.

Путник лениво покосился на Броню и кивнул:

— Этот — увезет.

— Двоих взрослых мужиков? — усомнился купец.

— Угу. Скажи своим, чтобы несли твоего сына.

Родзат пригрозил пальцем:

— Не довезешь — убью. Гадом буду.

Но Дарен точно знал, что успеет. А как же иначе, если на твоих ладонях постепенно стираются все судьбоносные линии, а грудь покалывает величайшее творение чаровников?

Он сам помог забраться парню в седло и серьезно спросил:

— Тебя привязать?

Шерен отрицательно помотал головой.

— Как хочешь. Держись крепче. — Он взлетел на коня следом и натянул поводья, — давай, Броня, не ленись.

И конь понесся вперед по дороге, еще различимой в лучах заходящего солнца лучах.

Ветер пел над их головами, бросая ледяные брызги в лицо обоим путникам, солнце заботливо освещало путь янтарной дорожкой, загородили их от чужих глаз темные щиты-деревья, окружив ветвистыми тенями лихие пути. То ли Эльга смилостивилась, то ли сам Оар глянул с небес — не поймешь.

"А здесь и понимать ничего не надо, — раздался в голове Дарена смеющийся голос. — Боги помнят о детях своих, малыш".

И вершник ничуть не обиделся. Напротив, улыбнулся и ответил:

"Будь со мной, Эльга".

"Я с тобой" — отозвалась шуршанием веток богиня.

А, быть может, ему только и показалось, что с ним говорит Она. В конце концов, есть ли богам дело до смертных?..

Солнце, налившись теплым яблочным светом, плавно опускалось вниз, следуя по небесному океану одинокой горящей лодкой. Высокие перистые облака окрасились розовым, и быстрый ветер разогнал их по небосводу, будто нашкодивших котят. Стрекотали в траве цикады, воздух пропитался жаждой ночи.

Надо было устраиваться на ночлег. Дарен тронул Шерена за плечо:

— Ты как? Держишься?

— А куда я денусь? — слабо огрызнулся раненый, морщась.

— Ладно, герой, — Дар углядел полянку недалеко от дороги и остановил Броню, — давай слезать.

Сам сиганул на землю первым, и лишь потом подставил плечо сыну Родзата. Тот сцепил зубы, но потом все-таки украдкой схватился за бок.

— Болит?

— Потерплю.

Дар нахмурился.

— Мы не на войне. Нет ничего героического в том, чтобы умереть от руки ублюдка.

Шерен с помощью войника сел и тускло улыбнулся:

— Жжет.

— Давай посмотрю.

То ли промыли рану плохо, то ли она оказалась серьезнее, чем предполагал сам Дарен, но вокруг места удара все опухло и приобрело жутковатый сизый оттенок. Воспаление? В сумерках уже и не разглядеть толком.

Шерен упрямо не глядел вниз. Может быть, даже правильно делал.

— Что там?

— Фыф вуфыф, — отозвался Дар, зубами надрывая полоску ткани, сплюнул и уже отчетливо повторил: — жить будешь. Завтра к вечеру в городе будем.

Костер решили не разводить, поужинали сухарями и завалились спать. Точнее, завалился один лишь Шерен, а Дар, сложив ноги по-восточному, потягивал горькую здраву и задумчиво смотрел на желтый круг луны. Мысли в его голове текли неспешной рекой, не затуманенные сонным помрачением и не передавленные излишними эмоциями.

Шатра… Солнечный полуостров на границе Заросии и Загреда. Лакомый кусочек для любого из правителей. Там уже и коренных жителей почти не осталось, в основном потому, что вся история несчастного государства состояла из бесконечных смен "покровителей". То один перетянет на свою сторону, то другой.

Дарен сделал еще один глоток.

А еще Шатра — единственное место, где его, быть может, ждут. Дар одновременно и желал этого, и боялся. Но боялся не больше, чем того, что друг… брат, не по крови, но по духу, умер после того злополучного ранения. Город Эль-Шарр, ждешь ли ты своего названного сына? Или же забылись все слова и поступки, смытые властью и грязью политики?

Еще один глоток.

"Напиваешься в одиночестве, Подаренный?" — насмешливый голос богини влился в его мысли тонкой прозрачной струйкой.