Чтение онлайн

— Доброе утро, Дарен.

— И вам доброе.

— Видишь второй караван? В нем будут моя жена и дочь. По обе стороны поедет мой сын — Шерен и ты. На капризы их бабские внимания особого не обращай, но имей в виду, если хоть один волосок…

— Я понял.

— Вот и хорошо.

Броний радостно фыркал и тихо похрюкивал от предвкушения поездки, пытался облизать каждого, кто к нему подойдет, да и вообще — вел себя неприлично.

— Разбойник. Ты чего тут вытворяешь?

Конь пнул копытом маленький камешек.

— Прекрати дурачиться.

Бронька скосил на хозяина карим глазом и отвернулся.

— Наглая лошадка.

Ответом ему было ожесточенное фырканье.

Вскоре караван тронулся. Дарен неспешно двигался около крытой брезентом повозки и старался подмечать любые мелочи. Погода меняться не собиралась: противная морось чередовалась с пронизывающим ветром, от которого у Дара то и дело слетал капюшон. Он ругался сквозь зубы, но загнать ветер обратно в его логово ему было не под силу.

Первый привал решили делать в лесу, где лапы елей могли хоть немного ослабить напор ветра с дождем. Отсыревшее дерево никак не желало загораться, а после, едва занимаясь огнем, почти сразу же гасло, испуская тонкую струйку дыма, которую тут же размазывал по воздуху ветер. Когда все-таки был зажжен хилый костерок, все успели проголодаться и разозлиться, поэтому сваренная женой Родзата каша, пошла на ура, даже будучи немного недосоленной. Дарен чуть отодвинулся от костра, пропуская Шерена ближе: парень по дороге схватил простуду и теперь оглушительно чихал и шмыгал носом.

Дар посмотрел на его красный нос и белые руки, протянутые к костру, и в сильном сомнении, что сам сейчас выглядит иначе, пошел дальше в лес за зеройкой, отвар которой хорошо бодрил и мог хотя бы на некоторое время поставить Шерена на ноги. Молодая трава обнаружилась неподалеку, под еще полностью не озеленившейся березкой. Дарен нарвал тонких ломких стебельков, и направился обратно, стараясь не думать о том, что в сапогах уже оборот как хлюпало.

— На вот, завари себе.

— Это что? — подозрительно шмыгнул носом парень

— Зеройка.

— Где ты ее нашел? — изумился Шерен, но взял. — Она же лишь в начале Травня расцветает!

И, правда, где? Дарен провел рукой по мокрым волосам. Сын купца был прав: найти эту травку в середине Здравня — все равно, что зимой в сугробе подснежник откопать. Но травка была — молодая, правда, но была.

— Эй, как там тебя? Дарен! — войник оглянулся: к нему навстречу бежал Захар. — Там, кажись, медведь-шатун, подсоби, а? Выручку за шкуру поровну поделим.

Дар поморщился.

— Ты уверен, что стоит?

— Так он на наш лагерь идет, — расхохотался парень. — Либо мы его, либо он здесь всех нас.

— Ладно, идем…

Картина была жалкой. Дарен проверил самострел на руке, но, посмотрев на мишку, опустил руку. На ветке, прижавшись к стволу, сидел маленький тощий медвежонок. Черные глаза бешено сверкали в отсветах факелов, все четыре лапы скользили по скользкому от мороси дереву, а из глотки его рвались не то всхлипы, не то рыки.

— Ты чего? — удивился кто-то в тени.

— Это не медведь.

— А кто же это? — удивился Захар. — Саблезубая белочка?

— Я в детей не стреляю. Нужна шкура — добывайте сами.

И, развернувшись, пошел обратно к костру. Захар пожал плечами, кинул взгляд в спину Дарена и под гогот товарищей показал ему в спину оттопыренный большой палец. Если бы войник это видел, то скорее всего, молодой петух поплатился бы большим количеством синяков за оскорбление. Но у Дара на спине пока не росли глаза.

— Знаешь, Захар, я тут подумал… На кой нам такая маленькая шкура?

— Коврик себе сделаешь, — съязвил тот.

— Да ну, мороки больше.

— Тем более, говорят, в лесу в этом леший проказничает, а то как пойдет мстить.

— Бабушкины сказки до сих пор слушаешь на ночь?

— Тьфу на тебя. Мне медведь не нужен. Хочешь — стреляй. А я пойду.

— Да и мне тоже. Не бабе же из нее шубу делать!

Захар фыркнул, но, оставшись в одиночестве, вдруг тут же как-то странно почувствовал себя неуютно. И ему совсем не хотелось поворачиваться к загнанному детенышу спиной.

"А, пусть его! — ожесточенно подумал он. — Другого найду…"

Первыми дежурили Захар с еще одним молодчиком, имени которого Дарен так и не удосужился узнать. Впрочем, успеется еще. Парни сидели около костра и тихо стучали деревянными палочками: игра в "шутового" считалась неприемлемой в любом приличном обществе, но в походах позвенеть гладкими палочками — святое дело! Карты и то пользовались меньшей популярностью.

Войник думал, что заснет сразу же, как только голова коснется заплечного мешка, но он ошибся: сон никак не хотел идти, даже наоборот: все чувства обострились, заставляя прислушиваться и приглядываться к тому, на что раньше ты бы и вовсе внимания не обратил.

— Тридцать шесть!

— А у меня почти сорок!

— Пятый ход подряд?

— Шестой!

— Брешешь. Открываемся?

— Через ход.

— Я ж говорю — брешешь!

И продолжился ожесточенный стук дерева.

Дар открыл глаза и посмотрел наверх: туда, где небо скрывалось за серым ворохом рваных облаков. Что, интересно, там делают боги? Прядет ли верная Эльга и по ночам дороги для Путников? Ложатся ли серебристыми мерцающими нитями они на ладони Странников под знаком луны? Или же спит богиня на своем ложе в обнимку с неверным Горлином? Коли так, то прясться самим клубкам, и лежать пряже прямо на небесах туманной дымкой, чтобы Призрачная Кошка могла вдоволь наиграться с нею. И тогда с утра у Эльги снова будет работа: распутать судьбы — дело непростое, указать дорогу Путникам — еще сложнее, а уж прорезать руки Странников алыми росчерками Нитей…