Чтение онлайн

Помыслы мои чисты и благородны! «Милосердие» возродится!

Генеральный директор АО «Милосердие» Виктор Гурули».

У меня даже дух перехватило от осознания масштабности надувательства и цинизма мошенников. Я расстелил газету на столе, стал резать на ней хлеб, колбасу и сыр, попутно еще раз просматривая текст. «Самое грустное заключается в том, – думал я, – что подавляющее большинство людей поверят этому Гурули и снова понесут деньги. Потом он набьет чемоданы валютой и тоже исчезнет – «утонет», «помрет» от пули наемного убийцы или уже без всякой маскировки помашет ручкой из-за границы. На его место встанет третий борец за благосостояние народа… Так будет продолжаться до тех пор, пока наш народ не поумнеет, не перестанет быть таким доверчивым. Но возможно ли это – перестать верить в мессию, в благотворительность, в милосердие? Если не верить, то что тогда останется? Зачем тогда жить?»

Я ходил по комнате, жуя бутерброд. Я знаю многое, знаю почти все об этих мошенниках, называющих себя акционерным обществом. Но у меня практически нет доказательств. Я знаю, что Моргун причастен к убийству на Диком острове, к «самоубийству» капитана яхты Караева, но не могу это доказать. Я знаю, что Милосердова живет на бывшей номенклатурной даче в районе Барсучьей поляны, но не располагаю доказательствами этого. Я знаю, что Гурули и Милосердова наняли киллера, чтобы убить меня, и Лепетиха стрелял в моего гипсового двойника, но даже это также нуждается в доказательстве.

Доказывать каждую версию по отдельности можно до конца века. Я должен был найти оригинальный, непредсказуемый ход, который поставил бы Милосердову в безвыходное положение, вынудил бы ее поднять лапки кверху и раскрыть себя. Когда выяснится, что Эльвира жива-здорова, то сразу встанет вопрос: а кого в таком случае хоронили с такой помпой? Следственная группа обязательно проведет эксгумацию и начнет выяснять личность убитой. Причастность Эльвиры к этому убийству будет установлена без особых затруднений. А следом за ней потянутся и Гурули, и Моргун, и все остальные «шестерки», которые выслеживали, подставляли, убивали…

Оригинальный, непредсказуемый ход. Легко сказать – найти, но где его найдешь? Я знаю номер телефона – этого вроде бы достаточно, чтобы найти дачу, где сейчас скрывается Милосердова. А что дальше? Я никогда не видел Милосердову, разве что на фотографии школьных лет. Что я скажу молодой женщине, живущей на той даче? Здравствуйте, я знаю, что вы не умерли, вы – живая. В лучшем случае она вызовет «Скорую психиатрическую помощь». В худшем – ее телохранители закопают меня на территории дачи с дыркой в черепе.

Идея витала где-то рядом, но мне все никак не удавалось за нее ухватиться. Для начала надо выяснить адрес дачи. Я, не откладывая дела в долгий ящик, тотчас позвонил в справочную.

– Девушка! – сказал я, когда мне ответили. – Телефон есть, а вот адреса не знаю.

– Миллион двести тысяч купонов, – прогундосила телефонистка.

– Простите? – не понял я.

– Стоить это будет миллион двести! – нервно пояснила девушка.

«Хорошенькие у вас расценки», – подумал я, но все же согласился.

– Называйте номер вашего телефона и номер, по которому ищете адрес.

Я продиктовал.

– Ждите, я позвоню, – ответила девушка.

Ждать пришлось недолго.

– Алло! – услышал я в трубке. – Вы заказывали адрес по телефону девяносто три ноля четыре?.. Адреса нет, этот номер закрыт и в справочнике не значится.

Я мысленно выругался.

– А счет? – зачем-то спросил я.

– Счет мы вам пришлем…

И короткие гудки.

– Чтоб ты провалилась со своей платной услугой! – дал волю я своим чувствам.

Этого следовало ожидать. Телефонные номера номенклатурных дач, как и кабинетов высоких государственных чиновников, всегда шли в секретных списках и разглашению не подлежали.

– Хорошо спряталась Милосердова – Васильева, – пробормотал я. – С наскока не достанешь.

И тут меня осенило. В самом деле – Васильева! Наверняка Милосердова взяла паспорт Татьяны и живет под ее фамилией. Возраста они примерно одного, а внешность для молодой женщины – понятие относительное. При помощи макияжа, стрижки и укладки можно без особого труда добиться сходства с фотографией на паспорте. Она выбрала в качестве своей жертвы девушку, которую, как могло показаться, никто особенно разыскивать не станет. Бродяжка, наркоманка – кому она нужна? Но надо сымитировать ее розыск. Скажем, Татьяну Васильеву начал искать бывший любовник, друг или родственник. Надо припугнуть Милосердову, вынудить ее срочно отмазаться от фамилии Васильевой, как от кровавого пятна на своей одежде. А если на эту фамилию уже заказан авиабилет за границу, оформляются документы на вывоз валюты, если она уже крепко влипла с чужой фамилией?

Я даже притопнул от возбуждения и предчувствия удачной охоты. Милосердова никогда не видела меня в лицо, как, собственно, и я ее. А что, если мне самому сыграть роль родственника Татьяны Васильевой? И, встретившись с Милосердовой, сделать вид, что я признал в ней, скажем, двоюродную сестру? А чтобы это выглядело убедительно, придумать правдоподобную легенду: мол, никогда тебя, голубушка, не видел, всю жизнь мечтал встретиться, да вот выпал удобный случай – с другом приехал отдохнуть в Алушту, случайно узнал, что живешь недалеко – на Барсучьей поляне, и решил зайти. Убивать меня, тем более если я буду с Лешей, люди Милосердовой не станут – нет смысла вешать на себя лишний криминал из-за какого-то восторженного родственника. Выставить сразу же за дверь тоже не смогут – с родственником так не поступают. Им придется принять игру, которую я им буду навязывать. Рано или поздно Милосердова с головой зароется во лжи и выдаст сама себя.

Я уже хотел бежать на поиски Леши, но благоразумие взяло верх. Во-первых, я валился с ног от усталости, а во-вторых, рисковал попасться на глаза Моргуну, что намного бы осложнило воплощение в жизнь моей бредовой идеи.

Мне показалось, что чем громче кричишь, тем легче войти в образ и тем убедительнее получается.

– Алло! – до хрипоты в голосе кричал я. – Танюха, это ты?! Это Костик тебя беспокоит! Что значит – какой Костик? Васильев Костик, брательник твой!

Леша стоял рядом, привалившись плечом к стене, и от волнения грыз семечки, плюясь во все стороны.

Женщина, с которой я разговаривал, отвечала тихим, с придыхом голосом. Собственно, отвечала она весьма односложно – «да» и «нет», отчего мне нелегко было судить, въехала ли она в ситуацию, поняла ли, что ей на голову свалился родственник убитой Васильевой. Меня же, как писали классики, понесло, я вошел в раж и уже не мог остановиться:

– А мы здесь с дружком моим, с Лешиком, отдыхаем. А я о тебе совсем случайно узнал. С девчонкой одной из Кемерова познакомился, так она мне про тебя и рассказала. Говорит, Танька в Крым переехала, год уже там тащится. Ну а как я твой телефон раздобыл – это вообще долгая история. Так сколько мы с тобой уже не виделись? Лет пятнадцать будет? Последний раз – это когда я после десятого класса к тетке Людке в Кемерово заезжал. Ты тогда еще в штанишки писала. Но ты меня хоть немножко помнишь? Смутно? А я тебя тоже не очень. Ну, ты как? Замуж вышла? Детишек нарожала? Еще нет?..