Чтение онлайн

Я решил прибегнуть к мольбам, хоть и понимал, что от этого будет мало прока, поскольку непреодолимая сила выталкивала меня из пещеры:

– Добрый старик, добрая женщина! Я окоченел и еле разговариваю от усталости, я не буду для вас ложкой дёгтя в бочке мёда. Я тоже когда-то вкусил любви. Я оставлю вам мой посох и моё убежище, которое вы выбрали для вашей брачной ночи. Но лишь об одном прошу вас взамен: поскольку вы не даёте мне ваш фонарь, не будете ли вы столь любезны проводить меня к выходу из пещеры и указать мне путь к вершине? Я потерял направление и равновесие. Я не знаю, высоко ли я забрался и сколько мне ещё идти.

Не обращая внимания на мою просьбу, они продолжали петь:

– К то поднялся так высоко, остался внизу. К то решил, что других обогнал, отстал. Слишком чувствительный лишился чувств, к расноречивый остался без слов и говорить перестал. Прилив и отлив - лишь течени е одно . Без указателей выйдешь туда, куда надо. Тому, кто отдать готов, будет сполна воздано. А слишком великому всё будет мало.

Я умолял их сказать, в какую сторону мне идти после выхода из пещеры. Ведь смерть могла поджидать меня на каждом шагу, а я не хотел умирать. Я ждал ответа, но они запели другую песню, оставив меня в ещё большем недоумении и негодовании, чем прежде:

– Горы и скалы, и твё рдые камни. Мягкое, нежное дно пустоты. Ястреб и ворон, олень и улитка, л исы и зайцы, мышь и коты. Общего яда отведав, о бщей вкусили беды. Смерть посулит благодарность, к оль ей доверишься ты. То, что – внизу, оно ж - и вверху. Умри, чтобы жить, иль живи ради смерти.

Свет фонаря мерк по мере того, как я полз на четвереньках к выходу из пещеры. Собака преследовала меня, будто хотела убедиться, что я уйду. Темнота была такой густой, что я ощущал её тяжесть, от которой слипались глаза. Я больше не мог оставаться в пещере, и собака сзади подтверждала это.

Осторожное движение. Ещё одно. Третье - и я почувствовал, как гора выскользнула у меня из-под ног, водоворот захватил меня, и, задыхаясь, я ощутил, что лечу вниз...

Последнее, что мелькнуло в сознании, когда я кружился в пустоте Чёрной пропасти, были те жених и невеста. Последние слова, которые я пробормотал перед тем, как моё дыхание замерло, были их слова:

"Умри, чтобы жить, иль живи ради смерти".

Хранитель Книги

"Восстань, путник! Ты достиг цели".

С этими словами ко мне вернулось сознание. Я почувствовал жар и сухость в теле, и понял, что изнываю от жажды. Я приоткрыл глаза. Сперва я ничего не мог разобрать, так как солнце било мне в лицо, но через несколько мгновений я увидел склонившегося надо мной человека в чёрном одеянии. Я лежал на земле, а он смачивал мне губы водой и отирал кровь с моих ран. Определить его возраст было почти невозможно. Взгляд его был глубок и проницателен. Вид его, пожалуй, можно было назвать грозным, если не устрашающим - грузного телосложения, с крупными чертами, косматой бородой и копной спутанных волос, он производил впечатление человека большой физической силы. Несмотря на это, его прикосновения были мягкими и ободряющими. Он помог мне сесть. Я спросил:

– Где - я?

– На Алтарной вершине.

– А где - пещера?

– За тобой.

– А где - Чёрная пропасть?

– Перед тобой.

Как же велико было моё изумление, когда я увидел перед собой пропасть, а оглянувшись, обнаружил пещеру. Я сидел на краю. Я попросил мужчину отвести меня в пещеру, и он исполнил мою просьбу.

– Кто вынес меня из пропасти?

– Кто привёл тебя на вершину, должно быть, спас тебя.

– Кто - это?

– Кто сковал мой язык и велел оставаться здесь, на вершине, сто пятьдесят лет.

– Значит, ты и есть блуждающий монах?

– Он самый.

– Но ты разговариваешь, а тот - нем.

– Ты развязал мой язык.

– Но он сторонится людей, а ты, похоже, меня не боишься.

– Я избегаю всех, кроме тебя.

– Ты прежде не видел меня. Почему же ты избегаешь всех, кроме меня?

– Сто пятьдесят лет я ждал твоего прихода. Сто пятьдесят лет, не пропуская ни единого дня, в любую погоду, мои глаза вглядывались в даль склона, ища человека, который взойдёт по нему, как ты, без посоха, одежды и еды. Многие пытались сделать это, но ни один из них не был без посоха, без одежды и без еды. Я наблюдал за тобой вчера целый день. Я оставил тебя ночевать в пещере, а утром, на заре, нашёл бездыханным. И всё же я не сомневался, что ты - жив. И вот, ты сейчас - живее, чем я.

Ты умер, чтобы жить, а я живу, чтобы умереть. Да! Слава его имени! Было так, как он обещал. Всё так, как должно быть. Ты - избранный.

– Кто?

– Благословен будет тот, в чьи руки я отдам Святую Книгу, кто познакомит с Ней мир.

– Книгу?

– Его Книгу, Книгу Мирдада.

– Мирдад? Кто такой - Мирдад?

– Возможно ли, что ты не слышал имени Мирдада? Странно. А я думал, что его имя распространилось по миру так же, как оно наполняет землю под моими ногами, воздух, который меня окружает, и небеса надо мной. Священна - эта земля, странник, его ступни касались её. Священен - этот воздух, его лёгкие наполнялись им. Священно - здешнее небо, Мирдад смотрел в него.

Монах нагнулся, поцеловал землю три раза и замолчал. Какое-то время мы не произносили ни слова. Наконец я сказал:

– Ты говоришь загадками. Кто - этот человек, которого ты называешь Мирдад?

– Выслушай меня, и я расскажу тебе то, что мне позволено рассказать. Меня зовут Шамадам. Я был Старейшиной Ковчега, когда один из девяти монахов умер. Едва душа ушедшего отлетела в мир иной, как мне сказали, что у ворот храма дожидается странник. Я сразу понял, что Провидение привело его к нам, чтобы он занял место умершего брата. Я должен был бы возрадоваться, что Господь всё ещё не оставил Ковчег, как и во времена нашего отца Сэма.

Я перебил монаха и спросил, правда ли то, что люди внизу рассказали мне, что будто бы Ковчег был построен старшим сыном Ноя. Он подтвердил:

– Всё, что рассказали тебе, - правда.

Затем он продолжил рассказ:

– Так вот, я должен был возликовать. Но по причине, которая находилась вне пределов моего ума, я обнаружил в своём сердце сопротивление. Ещё даже не взглянув на странника, я уже был настроен против него. И я решил отвергнуть его, осознавая, что тем нарушу закон, и, конечно, отвергну Того, Кто привёл путника к нашим вратам.