Ключи
Шрифт:
Елизавета Васильевна поняла наши сомнения:
– Да что вы, церковь такое место... там никто...
А если наша мама обронила ключи в Совете ветеранов, так могло быть? И кто-то из старушек подобрал их, сразу не смог отдать (может быть, та же Юля? Не нравится мне ее показное смирение), а дома внук или сынок поинтересовались, взяли посмотреть да и сняли копию? Поскольку все эти бабушки живут неподалеку друг от друга, обойти с копией ключей наш микрорайон и отыскать нужную квартиру не составит никакого труда.
Или я грешу, так размышляя?
– Так ставим новые замки или нет?
– хохоча, спросил Боголепов.
– У меня все готово.
– Простите меня ради Бога, - снова заплакала наша старушка.
– Такие хлопоты, такие траты...
– Да какие хлопоты!
– Юрий Михайлович подошел к старушке и погладил по руке.
– Нам это все равно что семечку щелкнуть. Для очистки совести давайте все-таки... вмастрячим?
– Он прекрасно понимал, о чем мы с Аленой думаем.
Мать встревоженно посмотрела на нас.
– Так ведь нашлись!..
– прошептала она.
– Нашлись, нашлись!
– радостно подтвердила Алена.
– Все в порядке, мама.
В неловком молчании мы постояли минуты две. Мать не уходила - смотрела в наши лица.
– Конечно, вряд ли в церковь мог зайти плохой человек, - с неким усилием сказал я, убеждая себя и жену.
– В самом деле, зачем менять... если нашлись. Юра, прости нас, все бывает...
Боголепов - легкий человек.
– О чем речь?! Можно только порадоваться.
– Он мигом вынул из деревянной двери уже вставленный туда замок и внедрил старый, завинтил шурупы.
– А вот в железной... чуть-чуть восстановим статус-кво. Мы тут лишнего расширили. А то все же новый воткнуть?
Я покосился на тещу - она страдающими глазами смотрела на меня.
– Да нет, давай уж прежний...
Юрий Михайлович включил сварочный аппарат и, ослепляя нас, принялся вновь что-то кроить в железной дыре. Затем пошоркал рашпилем, вставил старый замок, закрутил болты, проверил - язычок замка ходит легко, - закрыл дверь, запер, отпер.
– Все как было!
– хмыкнул он.
– Так что, бабушка, не расстраивайтесь.
И они с напарником принялись собирать инструменты.
– А новые ты сложи где-нибудь...
– негромко буркнул мне Боголепов. Вдруг когда пригодятся.
Прихватив его кейс и болгарку, я вышел проводить работников на крыльцо. Когда они осторожно перевалили в багажник "тойоты" трансформатор, я протянул Юрию Михайловичу деньги. Он отмахнулся:
– Обижаешь! Дело же не сделано. Вот только бы какая-нибудь сволочь не это самое...
– И, задумавшись, добавил: - А если хочешь, когда бабушки дома не будет, я тебе могу все-таки заменить. Она вряд ли заметит.
– Заметит, - тоскливо ответил я.
– Ключи сильно отличаются. Она не такая беспамятная, Юра.
– Ну, тады живите, - рассмеялся Боголепов.
– Может, правда пронесет.
Он с лаборантом уехал, я поднялся в квартиру. Жена уже убрала в кладовку новые замки, протирала пол.
– Все хорошо, - сказал я громко маме.
– Все хорошо! Давайте попьем чаю!
Вскоре мы сидели на кухне, пили чай с медом. Ложечку меда, оказывается, маме можно съесть, пост позволяет.
За окном сыпавшийся с утра лиловый дождь вдруг сменил цвет - это уже валил снег. Белый-белый снег. Даже в доме посветлело. И жить можно было дальше, не меняя замков. Их замену мать восприняла бы как крушение своей новой веры.
В Совете ветеранов честные люди... если вдруг она там обронила... А уж в церкви... и помыслить нельзя ни о чем плохом...
8
Так и живем - в тайном ожидании, не использует ли кто копии ключей.
Будем надеяться, что нет. Люди в церкви добрые и честные. А если кто-то в Совете ветеранов нашел и забросил в церковь - тоже хочется верить, что не использовал находку во зло. Воспитание старых людей все-таки было хорошим. Этот кто-то отнес не для того, чтобы мы успокоились и оставили старые замки, а потом бы к нам явился без нас нехороший человек. Отнес для того, чтобы мать думала - именно в храме ключи и пролежали.
А вот если мама на улице их выронила... но вряд ли кто с улицы понесет в церковь. Это если только Елизавета Васильевна, чтобы мама меньше волновалась. Что, дескать, с самого начала там, там лежали. Подруга у мамы славный человек. Да и молодых племянников у нее нет, кто мог бы позариться...
Так что живем без страха.
С надеждой.
С открытыми для кого-то дверями.