Шрифт:
Роман Солнцев
Ключи
рассказ
Солнцев Роман Харисович родился в Прикамье в 1939 году. Окончил физмат Казанского университета. Поэт, прозаик, драматург; главный редактор журнала "День и ночь", автор книг, вышедших в Москве и Сибири. Живет в Красноярске.
1
Старуха потеряла ключи.
Она приплелась домой уже поздно, в мокрых осенних сумерках.
Мы с Аленой не сразу поняли, что с ней произошло. Старушка наша не поднялась домой ни лифтом, ни пешком, а почему-то позвонила с крыльца.
Сняв трубку домофона, Алена услышала:
– Это я...
– Голос глухой, еле слышный.
– Сейчас, сейчас, мам!
– Судорожно повесив трубку, Алена побежала вниз, чтобы толкнуть тяжелую, на пружинах, дверь подъезда, - мать не всегда могла ее оттянуть на себя, даже если отперла электронным чипом. А может быть, настолько устала, что связку ключей не может нашарить в кармане.
– Где ты была, дорогая?..
– Алена извелась, она уже в два часа пополудни звонила Елизавете Васильевне, горластой бабуле из соседнего дома, - иногда с мамой Алены они вместе из церкви возвращались. Но та не знала, где подружка.
Странно, церковная служба - утром, с девяти часов, где же наша старшая в свои восемьдесят пять лет бродит весь день? Ведь боязно: не дай Бог, завалится где-нибудь да и не встанет...
– Наверное, в Совет ветеранов заглядывала, - предположил я, когда теща, уронив на руки дочери пальтишко, прошла, как согбенная тень, в свою комнату и в согбенном же виде, боком легла на койку и, подобрав худые ножки, затихла. А на остром личике ее - я заглянул - сизая тень, словно с улицы комок сумерек принесла...
Право же, я помню, она пару раз заседала в Совете ветеранов, о чем со смущением нам с Аленой и доложила. Среди таких же, как сама, преклонных старух обсуждала с неистребимым интересом международное положение и политическое положение в России. И из-под красных знамен приносила домой купленные там, в относительно дешевом ларьке Совета ветеранов, кулек маленьких алых яблок.
– Да, да...
– согласилась Алена.
– Наверно, там была, там. Ишь коммунистка.
Но мы еще не знали про утерянные ключи.
Впрочем, старуха и под вечер, поднявшись к своему обеду, про ключи не поведала. Только по смятенному ее виду можно было понять, что днем что-то с ней произошло. Может быть, в церкви, во время службы, неловко локтем двинули, а то и свечу погасили? Или в Совете ветеранов совместно пришли к выводу, что Россия гибнет?
Мать попила чаю, съела кусочек хлеба, от конфеты и сыра отказалась (у нее очередной пост!) и вновь удалилась в свою комнату. И мы слышали, как долго она чем-то шелестит (Евангелие читает?), вот карандаш на пол уронила... чего же она ищет?
И ночью вставала, выходила в прихожую, в темноте - не включив света рылась в кармашках своего узенького пальто, платочек искала или листок бумаги с молитвой, особенно действующей в эту пору жизни? Недавно упросила Алену переписать ей красиво (у самой-то пальцы пляшут) молитву святых отцов Оптиной пустыни, и моя жена отпечатала у себя в институте эту молитву на лазерном принтере крупным шрифтом.
Надо сказать, молитва замечательная, я и сам ее иной раз с волнением перечитываю.
"Молитва оптинских старцев.
Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день.
Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получил известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все святая воля Твоя.
Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой. Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая.
Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить!
Аминь!"
Но кто знает, может быть, у моей тещи появилась некая новая, самая лучшая молитва? И она ее ищет?
А возможно, в Совете ветеранов дали ей какую-нибудь особенную вырезку из газеты, стихи душевные или цифры ужасные, самые подлинные, например про войну в Чечне.
Утром Алена спросила:
– Мама, что с тобой?
– Ничего, - отвечала та, с какой-то непонятной твердостью глядя в лицо тоже седой уже дочери.
Истинная партизанка. Только Алена слишком хорошо знает свою матушку, бывшего секретаря парторганизации на тракторном заводе по прозвищу Машка-Спичка (загоралась по любому поводу, отстаивала высокие идеи, а надо катить чугунные колеса - набычась, катила первая).
– Обидел кто? Обсчитали?
И тут мать не выдержала. Опустив голову, навзрыд проговорила:
– Ключи...
– Ключи?!
– И мы, конечно, все поняли.
– Да ну-у, - с деланной веселостью закричал я, разводя руками, всего-то дел! Раз - и заменим замки.
– Такие траты, - тихо плакала мать.
– Да какие траты!
– Ну как же.
– А чего раньше времени горевать? Может, еще и найдутся... старательно улыбаясь, предположила Алена.
– Может, дома лежат. Помнишь, ты паспорт теряла? И в холодильнике нашли.
– Я везде смотрела, - был еле слышный ответ старухи.
– А мы еще посмотрим! Дай я тебе валерьянки накапаю...