Чтение онлайн

— Песок?

Миссис Хендерсон прижала руку к своей необъятной груди и кивнула:

— Он поймет. Все как раньше, тонкий слой вокруг этого варварского слона. Я видела, как он поблескивал между половицами. Я проверила: песок высыпался не из этого уродца — я протерла его тряпочкой, и на тряпочке не было ни песчинки. А больше ничего мы не заметили, даже лондонские горничные — Слиго нанял самых остроглазых — ничего не увидели.

Пейшенс попросила бы объяснений, если бы не помнила, какое лицо было у Вейна, когда он, зайдя в гостиную, увидел, что она еще не готова к прогулке.

Его снедало нетерпение, он будто бы грыз невидимые удила.

Поэтому она просто улыбнулась миссис Хендерсон:

— Я ему передам.

И, подхватив муфту, сбежала по лестнице.

— Песок! — Пейшенс внимательно смотрела на Вейна, ожидая объяснений. Они ехали по парку, выбрав, как всегда, далеко не модный маршрут. — Где, черт возьми, она его берет?

— Кто?

— Элис Колби. — Вейн рассказал ей о том, как был найден песок в комнате Элис. — Одному Господу известно, что это значит. Ты проверила других?

Пейшенс кивнула:

— Я не заметила ничего странного ни в них самих, ни в их поведении. Единственное, что я узнала, так это то, что Уиттиком привез книги из Холла. Когда он обосновался в библиотеке, я решила, что он нашел какие-то новые труды и заинтересовался ими.

— А на самом деле?

— Ничего подобного. Он притащил с собой шесть огромных томов. Неудивительно, что их карета была перегружена.

— И что же он изучает в настоящий момент? — нахмурился Вейн. — Все еще аббатство Колдчерч?

— Да. Я пробралась в библиотеку, когда он после обеда отправился на прогулку. Все шесть книг — по Распущению. Одни относятся ко времени, предшествовавшему Акту о распущении, другие — последовавшему за этим событием. Единственное исключение — фолиант, изданный почти на целый век раньше, чем произошло распущенно монастырей.

— Гм…

Так как Вейн больше ничего не сказал, Пейшенс толкнула его под локоть:

— Что «гм»?

— Только то, что Уиттиком, кажется, одержим аббатством. Мы-то считали, что он узнал о нем все, что можно, — во всяком случае, достаточно, чтобы писать свои статьи. — Помолчав, Вейн спросил: — А в отношении других было что-нибудь подозрительное?

Пейшенс покачала головой.

— Люцифер что-нибудь узнал?

— В некотором смысле да. — Вейн посмотрел на нее разочарованно. — Жемчуг через Лондон не проходил. Как сообщают источники Люцифера, которым можно полностью доверять, жемчуг «в наличии не появлялся».

— В наличии?

— Имеется в виду, что он все еще у того, кто его украл. Никто не пытался сбыть его.

— Такое впечатление, будто мы на каждом повороте натыкаемся на глухую стену, — поморщилась Пейшенс и спустя секунду добавила: — Я прикинула, какая нужна емкость для того, чтобы спрятать все украденные вещи. Сумка Эдит Суитинс, даже пустая, была бы мала.

— Но ведь где-то это спрятано! Слиго по моему указанию еще раз обыскал все комнаты, но безрезультатно.

— Однако где-то это лежит.

— Верно. Но где?

На следующий день Вейн приехал на Олдфорд-стрит в час ночи. Он помог взобраться по лестнице едва державшемуся на ногах Эдмонду. Джерард поддерживал Генри, который потешался над собственной болтливостью. Шествие замыкал Эдгар, на лице которого застыла глупая улыбка.

Генерал, хвала небесам, не принимал участия в этом мероприятии.

Слиго открыл дверь и тут же бросился помогать, однако потребовалось еще полчаса изнурительных усилий, чтобы доставить Эдмонда, Генри и Эдгара в кровати.

Джерард облегченно перевел дух и привалился к стене.

— Если мы в скором времени не найдем жемчуг и не вернемся в Холл, они доведут нас до полного истощения.

Об этом же подумал и Вейн. Он что-то пробурчал и одернул сюртук.

Джерард зевнул.

— Я иду спать. До завтра.

— Спокойной ночи, — кивнул ему Вейн.

Джерард пошел по коридору, а Вейн пересек галерею, направляясь к лестнице. Остановившись на площадке, он посмотрел вниз, в темный холл. В доме царила полная тишина, потревоженная ночь вновь вступила в свои права.

Вейн ощущал, как ночь одолевает его, лишает сил. Он чувствовал себя уставшим.

Уставшим от безрезультатности своих усилий. От разочарования, поджидавшего его на каждом шагу.

Уставшим от неуловимости победы, от призрачности успеха.

Он слишком устал бороться с непреодолимым влечением. Со стремлением искать поддержки, утоления своей страсти в объятиях любимой.

Вейн глубоко вздохнул и почувствовал тяжесть в груди. Он смотрел в холл, преодолевая искушение посмотреть вправо, туда, где находилась комната Пейшенс.

Пора возвращаться домой, в особняк на Керзон-стрит, отпереть дверь пустого дома, подняться по элегантной лестнице и пройти в главные апартаменты. Чтобы лечь в пустую постель, на холодные простыни, такие неуютные и колкие.

Раздался шорох, и перед ним возник Слиго.

— Я сам закрою дверь, — предупредил его Вейн.

Если Слиго и удивился, то ничем этого не показал и, поклонившись, спустился вниз. Вейн наблюдал за ним, пока тот шел к входной двери, потом он услышал, как звякнул задвинутый засов, и увидел, как огонек свечи проплыл через холл и исчез за дверью, обитой зеленым сукном.

А он стоял на лестничной площадке, один в ночной тишине. При нынешних обстоятельствах его появление в комнате Пейшенс было неприемлемо, даже предосудительно.

И неизбежно.

Его глаза привыкли к темноте, он повернул направо и бесшумно пошел по коридору к комнате Пейшенс. Дойдя до двери, уже приготовился постучать — и остановился. Но вскоре лицо его стало решительным.

И он постучал. Осторожно.

После минуты тишины он услышал шлепанье босых ног по полу. Еще секунда — и дверь отворилась.