Клетка
Шрифт:
Связист со слезами в голосе молил кого-то о чём-то. Но его то ли посылали подальше, то ли пытались объяснить, что по всем квадратам идёт бой. К вечеру их, несколько едва живых парней, наконец, зажали. В пустыне перебежки не всегда помогают, а тут в русло высохшей речки загнали: глубина канавы 30 см, так что последние минуты боя Захар бегал исключительно на коленях. Пронеслась пара «Аллигаторов», показалось, что на боевой разворот заходят, но их Захар больше не видел.
Ещё перед отправкой, на недельных сборах, один боец из бывалых, как бы между прочим, поведал Захару, что в подобных ситуациях, буде таковая случится, стрелять лучше одиночными: себя меньше раскрываешь, да и с патронами всегда проблема. Поэтому, когда внезапно всё вокруг смолкло, он с радостью обнаружил в магазине еще дюжину патронов. Осмотрелся: в рыжих косых лучах далеко видно. Только столбы чёрного дыма вокруг, да впереди, в километре церквушка стоит, откуда взялась, как уцелела – не понятно. К ней и направился. Пока полз, ещё килограмм песка проглотил. Привалился к стене, долго не мог отдышаться, но сквозь грохот в голове смог разобрать: жив пока, ребят нет, а нога онемела, кровь из неё ручьём так и хлещет, а сознание по этой причине уже проваливается. Под каменным столом (алтарь, что ли?) заметил блестящий ремешок. Лениво, с безразличием перетянул ногу повыше колена и заснул.
*
Полгода спустя Захара вызвали в кабинет главврача одной из ростовских клиник.
– Ну, что, герой, надумал? Через неделю последние наборы закончатся, а ты всё валяешься. Так, куда пишем? – размеренным тоном гнусавил высокий молодой человек в пиджаке, расхаживая из угла в угол. – Если что, я на машине, хоть сей момент в штаб с рапортом.
– Нет. Передумал я, – растерянно ответил Захар. – Хватит боевых действий. Можно мне в гражданский попробовать?
– Хм, – молодой человек изобразил начальственную паузу. – Эк вас шатает. Можно, конечно. Куда именно?
Захар сам толком ещё не решил, но что-то внутри его уже вело за собой, уже не особо-то спрашивало. Хотя сам он ни за что не признался бы, что верит в предназначение и прочую хиромантию. Ответ сорвался сам.
– Я ж теперь специалист по древностям. Хочу в археологический.
Высокий молодой человек остановился, изумлённо задрал брови.
– Собирай вещички. Я там распишусь за тебя. Едем в штаб округа.
Вечером того же дня Захар в новёхоньком камуфляже сидел на перроне ростовского ж\д вокзала, прихлебывая «кока-колу», просматривал проездные до Питера и рекомендации от больших военачальников. Рядом лежал памятный пробитый бронежилет, стянутый пояском в золотистой оплётке.
«Так, первым делом к отцу. Что-то сдал он. С чего? Всё ж как по маслу. Потом, – Захар продолжал шевелить затупившимися мозгами, – в приёмную комиссию универа. Хотя нет, проставится надо, а то дороги не будет. Серёга, конечно, обалдеет от изумления, но загуливать некогда – вот посидим денёк на кладбище, и шабаш. В приёмную комиссию – бегом марш. Там пойдет, как по писаному. В сентябре, только не зевай, уже на лекцию посадят, – Иван улыбнулся, вспомнил школу и своё отношение к наукам. – Ничего. Пролезем в старосты или профоргом… в комитет можно… а там не он учёбу, она его потянет».
*
Денег на вольное житье студиозусу не хватало, и он устроился в местной администрации подрабатывать дворником. Служебная пятикомнатная квартира (расселенная коммуналка) выходила окнами во двор-колодец, так в Питере заведено. Там и был поставлен рекорд всех времён по количеству кляуз на одного жильца: на шум из нехорошей квартиры жилконтора получила 184 жалобы от соседей и 37 предписаний от участкового. Но как раз в то время Захар сдружился с молоденькой девушкой, техником-смотрителем той же конторы, приехавшей в этот город жизнь устраивать. Через полтора года слухи в деканат всё же просочились. Но учился Захар Крымский неплохо, только «зачётка» и спасла.
Конечно, в те годы студенты выпивали не меньше нынешних. Особенно после сессии, особенно занесённые на край света практиканты-археологи. Однажды во время практики в заполярье Захар с товарищами раскопали мамонтёнка, только что не живого, настолько хорошо сохранился. Мясо нефтяникам продали, выдав за говяжий спецпаёк, а вот со шкурой дело не прошло. Потому что местный чиновник высокого ранга (в лице шамана) лишился дара камлания после того, как на его глазах мамонт с оленьими рогами покрыл олениху. Из университета чуть не выгнали. Но учился Захар Крымский неплохо. «Зачетка» только и спасла.
Свою вторую жену (через месяц развелись) Захар обрёл всё там же, в служебной пятикомнатной квартире. После очередной вечеринки девушка не успела разводной мост перебежать и осталась ночевать. Оставалась она не одна, но тут казус вышел: ребята, которые тоже не успели мост перебежать, ради шутки предложили в «дурака» сыграть, кому с красавицей ложе делить в оставшиеся до рассвета часы. Захар проиграл, но девчонка всё равно с ним спать пошла. Это крепко зацепило юношу – очень уж романтично показалось.
Так, при соблюдении традиций студенчества всех времён, с полумифическим везением и обретёнными в результате неплохими знаниями, пробился Крымский к «госам», а потом и к диплому.
Часть 2. В поле
Конечно, после защиты диплома талантливого, предприимчивого и везучего студента оставили на кафедре. Тему для диссертации подбирали недолго. Сам Юрий Моисеевич Троянский сказал: «Фамилия у тебя знаковая. Вот и возьмешь тему «Крымское золото скифов». Командировки на юг, к морю? Знаю-знаю, согласен». После такой рекомендации имя участника самой перспективной научной программы никто не оспаривал.
Захар обладал завидной памятью и уже через неделю музейный этап был пройден. Три месяца он провёл в богатой библиотеке университета, где с удивлением обнаружил факт пребывания в Крыму разрозненных племён русов в период раннего средневековья. Потом получил доступ в мощнейшую локальную сеть. Здесь по какой-то причине особенно заинтересовался северо-восточным побережьем Крыма времён Боспорского царства. Полудикий конгломерат после убийства Скрибония на триста лет стал вассалом Римской империи. С IV века Боспор уже центр одной из епархий Византии, и культура местного населения развивалась под влиянием греческих традиций. Теперь город называется Керчь. Религия осталась та же. Но культуру придётся ещё откапывать, чтобы узнать, как племя русов, отпетых кочевников и дикарей, превратилось в киевское княжество Тьмутаракань.
Наконец, молодого учёного решили выпустить «в поле» для натурного ознакомления с материалом. Впереди ждала степь и чёрное небо палаточных городков. Большинство курганов в ареале обитания кочевников в Северном Причерноморье разграбили еще в XIX веке – кладоискатели не понимали, что само по себе скифское золото не отличается высокой стоимостью. «У него низкая проба, – говорил Троянский. – Эти древние украшения, конечно, в первую очередь представляют историческую ценность». Но ещё оставались нетронутые курганы, ещё больше их надеялись отыскать. Так и получилось. В группе Крымского оказалась студентка из местных, из крымчан. Когда Захар на третью ночь их близкого знакомства, уже собирался уходить в свой вагончик, она придержала закрай палатки.