Чтение онлайн

Костер разгорелся и уже давал много света и тепла. Тайком глянув на башенные часы, я увидел, что до полночи осталось пять минут.

И тут я вспомнил, что Себастиан дал мне записку Элайны.

Я на автомате стал искать карманы, но вспомнив, что в этом мире они еще не придуманы, полез в кошелек.

Среди монет я нащупал свернутую в трубочку записку.

Я уселся поудобнее на снег недалеко от костра и развернул её, чтобы прочесть.

В следующее мгновение я подскочил, как ужаленный. Мне было трудно сдержать свой гнев. Я скомкал записку со злостью и швырнул ее в огонь.

Трактирщик уставился на меня удивленно спросил:

— Девитт, у тебя все в порядке?

Отблески огня играли на его лице в точной прохладе.

— Если хочешь остаться жив, затуши костер и не копти сегодня тушу. Сделай это завра, когда я снова приду в полночь.

— Что с тобой ты болен? Ты бредишь, Девитт?

Я ничего не ответил, развернулся и зашагал обратно в Розенлаарь вниз по склону холма. Мои планы резко поменялись.

Трактирщик с женой молча провожали меня взглядом смотря мне вслед.

Часы пробили полночь.

******

Мне было не по себе от того, что я прочитал в записке

Элайна писала, чтобы я не верил ни единому слову Бартеля Тиельманса.

Ее силой принуждали перейти в монашество, принять монашеский сам в женском монастыре.

Это была та часть владений Аббата, о которой ходили самые отвратительный слухи.

Католические священники явились к ужину в дом лавочника Ван Дейка и сообщили, что его дочь ждет или монашество, или экзорцизм.

Они утверждали, что в нее вселился еще один бес. Родной брат моего беса. Контролировал процесс сам Бартель Тиельманс.

Мне стало понятно, что это именно он подстроил все таким образом, чтобы отлучить Элайну от дома и переселить ее поближе к себе.

Та, которую я любил, очень боялась наказания за записку и умоляла уничтожить ее после прочтения. Мне даже показалось что я увидел засохшие капли ее слез на фактуре бумаги.

«Вот тварь! Обезьяна говорящая!», — думал я про Бартеля, решительно спускаясь по склону.

С одной стороны, он действительно обладал информацией о моем перемещении в чужое тело. Никто кроме меня не мог знать подробности из моей московской жизни.

Списки в Католической Церкви говорили о том, что все что со мной происходило — не сон.

Мне явно передали эту информацию через Барта для того, чтобы я понял, что все серьезно.

Он воспользовался положением в своих целях, превысил свои полномочия.

Бартель Тиельманс был не глупым. Он быстро сообразил, как ему заполучить двух зайцев.

Он избавляется от меня и получает Элайну.

Я был уверен, что аббат без зазрения совести передаст мою любимую в руки этого животного, потому что у аббата появился бы рычаг на самого наместника Великого Инквизитора во Фландрии.

Наш барон Ван Туйль по факту был вассалом аббата.

Аббат не упустит возможности иметь и использовать компромат на брата, который из-за своей страсти нарушал обет монашеского безбрачия.

Элайна против своей воли сводила с ума Бартеля Тиельманса, который обезумел настолько, что был готов держать девчонку в заточении и творить с ней все что ему заблагорассудиться.

Я свернул резко вправо, так чтобы выступающий склон холма скрыл меня от взглядов монахов. Мне нужно было их обхитрить и уйти незамеченным.

Я продолжил свои размышления.

Сначала Бартель рассчитывал, что аббат сожжет меня прилюдно, но появление барона спутало ему все карты.

Затем слух о моем прибытии, молниеносно дошел до Ватикана. Уж не худощавый ли дрищ туда стуканул? Впрочем, это и спасло меня.

Ведь благодаря ему на следующий же день после моего появления прибыли эти двое. Они скорее всего тусуют где-то неподалеку. Ночь пути. Амстельштадт, Гарлем? Неважно.

Так, что со временем нужно будет его поблагодарить.

Бартель не мог убить меня, потому что должен был соблюдать устав, в котором было четко прописано, как вести себя с путешественниками во времени.

Он и так его нарушил, когда не сообщил обо мне сразу. Ему полагалось серьезное а-та-та от Великого инквизитора.

Поэтому он был так взволнован, когда высматривал меня у входа в палаты барона в замке

Двое монахов сальванийцев, провожавших меня не подчинялись ему. Совсем.

Скорее наоборот. Я вспомнил, как он смотрел на них. Вся его снисходительность и высокомерие куда-то испарялись при этом.

Он был вынужден в их присутствии соблюдать правила. Он смотрел на них, как дрессированная собачонка.

Они не хотели светить своей властью. Кем же они были, Едрит-Мадрид? Думай Савва.

Это как, если бы барон был губером, то есть губернатором, а Бартель был бы главным фсбшником в области.

Эти двое были круче Бартеля. Типа ФСОшники?

Парни из тайной службы безопасности Папы Римского.

Бррр. Я поежился. Куда я же залез?

Но к моему удивлению анализ ситуации не вызвал во мне страха или волнения.

Наоборот я почувствовал азарт.

В душе родилось желание померяться силами и мозгами с теми, кто обладал абсолютной властью если не в мире, то в Европе точно.

Я аккуратно спустился по холму справа к заледеневшей мельнице.

Тропа здесь была более крутая чем по центру и я, насколько раз поскользнувшись, садился на задницу. Зато меня не видели ни трактирщик, ни монахи внизу у дороги.