Чтение онлайн

«Центровые», лет десять назад, начавшие с небольшой бригады спортсменов-единоборцев, рэкетирующих в центральной части города, ныне «держали» добрую треть Новозаветинска и в секретных милицейских документах именовались не иначе, как ОПС — организованное преступное сообщество. Базу данных на потенциальных противников они начали собирать давно, еще в те времена, когда обзавелись первыми ПК и пересели из навороченных «девяток» в подержанные «мерседесы», и сейчас могли вполне заслуженно гордиться ее обширностью.

— Рост сто восемьдесят три сантиметра, телосложение нормальное, ближе к худощавому, глаза серые, волосы темные… Образование высшее юридическое. Служил в органах с восемьдесят четвертого по девяносто третий год, в том числе с восемьдесят шестого — в уголовном розыске. Уволился по собственному желанию, два с половиной года отработал в юридическом отделе концерна «Арго», в августе девяносто шестого восстановился в милиции. Звание — капитан. Должность… Считается, что в милицию он вернулся после развода с женой. Она в настоящее время возглавляет две коммерческие фирмы, обе контролируются нами полностью. Отношения с бывшим мужем не поддерживает, имеет постоянного сожителя, соучредителя одной из фирм. Так, что еще про твоего Волгина? Две машинки у него: «шестерочка» восемьдесят третьего года и «ауди-80» девяносто четвертого, до кризиса был счет в банке. Подрабатывает консультациями по безопасности в одной фирме, если надо — я потом распечатаю ее реквизиты. Что еще? Склонен к злоупотреблению алкоголем, но старается себя контролировать. С нами практически никогда не пересекался, по крайней мере, серьезных претензий к нему не было. По оценкам аналитиков, при необходимости оказать на него влияние подкуп исключается, рациональнее использование шантажа, например, через бывшую супругу. Она в нашей картотеке отдельно числится. Нужна?

— Пока нет.

— Тогда, в общем-то, все.

— Негусто.

— Там еще секретный файл есть. Но у меня к нему нет доступа.

— Что за файл?

— Друзья, любовницы, компромат, наши стукачи в его окружении. Но мне туда не влезть.

— Спасибо, Кирюша, ты и так для меня много сделал.

Кирюша зарделся. Наклонившись, Лариса чмокнула его в губы, одновременно ловко засунув стодолларовую банкноту в нагрудный карман комбинезона. Почувствовав движение, компьютерщик попытался перехватить ее руку и прижать к сердцу, но Лариса рассмеялась и ловко вывернулась.

— Потом, Кирюша. Это — потом. Когда он ушел, она долго сидела, положив руки на руль и глядя в одну точку.

А на другом конце города, в нескольких километрах от нее, аналогичную компьютерную распечатку внимательно просматривал Актер. Ему она обошлась значительно дороже. В том числе и потому, что в распечатку попали некоторые сведения из секретного файла.

С наступлением темноты Актер отправился на разведку. Проехал по окраинам и, убедившись, что «хвоста» за ним нет, оставил машину кварталом дальше от нужного дома, вернулся пешком. Полностью сосредоточиться на работе не удавалось. Вторая, не лишенная лирики, часть натуры срывалась на воспоминания. Той же дорогой он шел несколько лет назад; тогда его намерения были другими. Можно сказать — даже противоположными.

Подъезды дома, где жил Объект, выходили в широкий двор, по периметру обсаженный чахлыми кустарниками. В конце детской площадки разговаривали двое собаководов; их питомцы носились вокруг, заметив Актера, приблизились к нему, обнюхали и умчались прочь. Один из хозяев окинул незнакомца внимательным взглядом, но Актер не волновался, что его запомнят. Он умел оставаться в памяти свидетелей размытым, не поддающимся идентификации силуэтом. Спокойным шагом он пересек площадку и вошел в подъезд пятиэтажки, расположенной напротив дома, где жила Инна. Сидевшая на, скамейке бабуля ответила на его кивок благожелательно:

— Дай тебе Бог здоровья, сынок. — И, если бы кому-то пришло в голову прямо сейчас ее допросить, она, ни секунды не колеблясь, заверила бы, что этот приятный молодой человек не впервые навещает своего приятеля и никогда ничего дурного не делал.

Но допрашивать было некому. Актер поднялся на третий этаж, отыскал окно Инны в доме напротив и улыбнулся: в отсутствие мужа она времени зря не теряла. Красно-черные шторы были раздвинуты, и в проеме сначала дважды мелькнула знакомая гибкая фигура Объекта, а потом и вальяжная мужская. Практически под самым окном располагался козырек, защищавший дверь парадной. Пользуясь тем, что форточка открыта, можно было попытаться подслушать разговор между любовниками, но для этого следовало дождаться, пока двор опустеет, и Актер пошел бродить по окрестностям.

Он запоминал расположение домов, планировку дворов и торговых зон, приглядывался к толпам на остановках и у ларьков, фиксировал действия милицейских патрулей, безошибочно выделил двух оперативников в штатском, явно кого-то «выпасавших». На опустевшем оптовом рынке несколько сержантов ППСМ [5] , в бронежилетах и с автоматами, лениво трепали кавказцев. Тех, у кого было не в порядке с пропиской, уводили в сторону, за грузовые контейнеры; спустя несколько минут проштрафившиеся возвращались к своим землякам. Один из сержантов, почувствовав, наверное, взгляд, обернулся и посмотрел на Актера, но действий предпринимать не стал, и Актер, пройдя по другой стороне улицы, повернул во двор, намереваясь вернуться к дому Инны. По его расчетам, уже можно предпринять попытку подобраться к окну.

Проблемы всегда приходят не вовремя. Не только к обычным гражданам — профессионалы тоже ошибаются.

Двое легко перемахнули ограду детского садика и замерли, расставив ноги и пряча руки в карманах. Еще один нарисовался сзади, подбежал и встал метрах в двух за спиной, тяжело отдуваясь. Справа, в глубокой тени под деревьями, вспыхнули огоньки трех сигарет; боковым зрением Актер различил, что в этой троице две девушки. Обычные гопницы лет семнадцати, давно познавшие все земные радости, от секса до героина, готовые пойти за каждым, кто в данный момент покажется сильнее.

Четверо на одного. Несерьезно.

— Здорово, мужик, — донеслось из темноты, где краснели огоньки сигарет, и по голосу, по манере говорить, Актер определил, что обладатель прошел «малолетку» [6] .

— Добрый вечер, ребята.

— Хамишь? — У одного из тех, что стояли впереди, в руке блеснула велосипедная цепь, подзабытое ныне оружие уличных драк. Наверняка в карманах у других — газовый баллончик, кастет и какой-нибудь дрянной ножик, которым профессионал даже карандаш очинять не станет.

Актер представил, сколько народа уже «опустила» эта компания. За пару сотен они втопчут в землю кого угодно. Вряд ли им приходилось всерьез пускать в дело цепи или ножи — они ведь чувствуют, к кому можно пристать, и нападают только на безответных. Мужика с боевой пушкой в кармане или оперскую засаду обойдут стороной, не тронут и работягу, который, не отличаясь по жизни крутизной, будет просто готов до последнего стоять за себя. Они бы и к Актеру не сунулись, но он, стремясь остаться незамеченным, слишком вжился в роль — обычный электорат, которого грех не шваркнуть правильным пацанам.