Чтение онлайн

— Май нэйм из Томас Янссон.

Поляк, понял Мартынов, или чех.

— И что ты здесь делаешь в первом часу ночи?

— Ай эм твенти найн.

— Это хорошо, что тебе двадцать девять, — похвалил Мартынов. — Но мне бы хотелось знать, какого хрена ты тут делаешь в первом часу ночи!

— Ай кэн вош фло энд клин карпет…

— Блестяще! — Мартынов потерял терпение. Челюсть ныла, в голове по-прежнему был кавардак. — Он умеет мыть пол и чистить ковры… То, что мне сейчас нужно… Скажи мне, бестолочь, на хера ты говоришь со мной по-английски, если английский ты ни хера не понимаешь? — На него снизошла какая-то безумная ярость, и он выпалил, уже по-русски: — Эта сраная Америка всосала в себя, как пылесос, всех уродов планеты!..

— Вы знаете русский, сэр?..

Родная речь произвела на Мартынова странное впечатление. Он вдруг расхохотался и хохотал, сплевывая кровь, достаточно долго.

— Ты — Томас, как там тебя, Янссон… русский парень? — и он снова захохотал. Приблизившись к перепуганному уборщику и приобняв его за плечо, Андрей интимно прищурился: — Скажи мне, фраерок, мы сейчас не в Самаре?

— Нет, сэр, мы в Лас-Вегасе…

Мартынов посмотрел на часы. Минуты две у него еще было. Он правильно сделал, что не поехал на лифте. Сейчас головорезы Малкольма шерстят этажи, рассредоточиваясь и теряя свою силу. Парень ему понравился: боль в челюсти до сих пор не проходила…

Вынув телефон, он снова соединился с номером отеля «Хилтон».

— Машенька? Как у тебя дела?

— У меня хорошо, у тебя как?

— Вот, позвонил Малкольму, обещал подъехать… Сижу в кафе, скучаю, слушая плач Стинга в динамиках…

В трубке послышался тяжелый выдох.

— А уж как я скучаю… Да, ты знаешь, я угостила копа колой. И этого тоника бодрящего ему плеснула, как ты велел. Но сейчас другой сидит. Его привел какой-то дядя с большими блестящими лычками в петлицах, посмотрел на меня, как на врага, и ушел.

— А что так? — ядовито улыбнулся Андрей, начиная соображать, что у дверей дежурят действительно полицейские, а не люди Малкольма.

— Не знаю, я из номера убежать не пыталась, не грубила… — сокрушенно выдохнула Маша.

— Быть может, дело в розовом пузырьке?

— А… что там было, в этом розовом пузырьке? Это же бодрящее что-то, верно?

— Нет, впрочем, да… Бодрящее. Это слабительное, входящее в стандартный набор медикаментов каждого номера.

— Негодяй!

— Ничего страшного! — заверил Мартынов. — Шарон Стоун, к примеру, постоянно промывание себе через прямую кишку делает! И ничего — цветет!

— А как мне в глаза теперь этому человеку смотреть?!

— Ну, вряд ли вы с ним в ближайшее время увидитесь… Ладно, милая, у меня тут дела намечаются…

— Малкольм идет?

— Что-то в этом роде…

— Вот как? — прошептал Чески, стараясь выглядеть непринужденно. — Офицер полиции отдела внутренних расследований? Как же я сразу не догадался…

— У вас была такая возможность, сэр, — разочарованно пробормотал МакКуин. — Лейтенант Кросби, несмотря на договоренность, предупредил вас.

— Каким образом?

— Знакомя нас, он посоветовал вам как следует присмотреться ко мне. Это было прямое указание увидеть во мне копа из «чистки».

Взмыленный детектив уселся на ступеньку и провел рукой с «кольтом» по лбу. С кулака тотчас упали на пол несколько крупных капель.

— Немыслимо, — отчетливо произнес он. — Старого лиса провели. Однако позвольте узнать, чем вызвана такая заинтересованность к моей персоне ваших начальников?

— Вы сами знаете.

— Знаю? — изумился Чески. — Даже не догадываюсь!

МакКуин уселся рядом, положив пистолет справа от себя. На лице его читались досада и тоска. Если бы он вернул время назад, он лучше уволился бы, нежели согласился на работу под прикрытием. Чески он считал идеалом полицейского, но только в той части, где речь шла о выколачивании нужной информации… От необходимости предать детектива, к которому искренне привязался, он чувствовал себя неловко. Досада же была результатом реакции на ту наглость, с которой Чески заявлял о своей невинности.

— Сэр, давайте, отмотаем два года назад. Вы работаете в участке лейтенанта Кросби по делу о краже из ювелирного салона Монтеньи… В ходе расследования бесследно исчезают три тысячи долларов из тех семидесяти, что вы изъяли у найденных вами злоумышленников. — Вынув из кармана сигареты, Сомерсет закурил. — Год назад. Следствие по делу о грабеже квартиры продюсера Парамаунт Пикчерз Даниэля Стронци. Вы находите грабителей, изымаете у них краденое, но потом супруга Стронци недосчитывается трех тысяч долларов из числа ста восьмидесяти пяти, находившихся в домашнем сейфе. Грабители клянутся, что не успели истратить похищенное, но им все равно вменяют полную сумму, и они отправляются в тюрьму. Месяц назад, сэр… Другая история, но все те же три тысячи долларов. Наваждение какое-то, мистика… Мистика, если не учитывать профессионализм детектива Чески…

Генри Чески смотрел в стену, в то место, на котором какой-то нерадивый клерк из компании Малкольма отколол углом кейса кусок крашеной стены. Промокнув на лице пот, он снова отшвырнул платок и снова вынул новый, сухой.

— Мне нужны были деньги, МакКуин. Они и сейчас мне нужны.

— Деньги всем нужны, сэр.

Чески вдруг посмотрел на напарника так, отчего у Сомерсета похолодела спина.

— Всем?.. А зачем они тебе, Сомерсет МакКуин?! Зачем тебе, племяннику сенатора МакКуина, деньги?! Я проверил: ты вырос в богатом доме, который ждет, пока его хозяину прискучит заниматься глупостями — работать в полиции, — и он вернется домой прокручивать полумиллиардное наследство, оставшееся от покойного папы! — Опершись на стену, Чески с трудом поднялся и покачнулся. — А знаешь ли ты, парень, как тяжело смотреть на то, как умирают, не в силах справиться со своей болезнью, твои родители?! Как тяжело вытягивать их из болота беспробудного пьянства и присматривать за ними в психиатрической лечебнице?! Знаешь, сколько стоит один год содержания старика в психушке города Пуэбло, штат Корлорадо? Шесть тысяч долларов, сынок!.. А у меня таких сумасшедших — двое! Удвой сумму, и реальность перестанет тебе казаться мистикой!..

Потрясенный МакКуин скользнул взглядом по лицу Чески и заметил в его глазах застывшие слезы.

— Но правительство обязано заботиться о таких людях… — вспомнил он. — Вы имеете право на бесплатное содержание ваших родителей по социальной программе.

И он увидел взгляд безумца, который обладал несвойственной безумцу логикой.

— Чтобы свора недоумков-санитаров молотила по спинам моих родителей палками и морила голодом? Я имею большую практику изучения подобных социальных домов, детектив МакКуин… Я не могу позволить себе такие социальные программы. Именно поэтому мне нужно двенадцать тысяч в год для содержания моих стариков в частной клинике… Шесть за двенадцать месяцев я наскребаю, но вот вторую половину… — стряхнув пыль с брюк, Чески глухо рассмеялся. — Если бы ты знал меня не шесть дней, а пять лет, то ты обязательно обратил бы внимание на то, что я годами не меняю обувь и костюмы.

— Мой босс, капитан Седин, уверен, что вы тратите украденное у преступников на проституток и виски… — потупившись, словно его уличили во лжи, пробормотал Сомерсет.

— Ну, конечно! — Просто так мне ни одна баба не даст, ваш капитан прав…

МакКуин не мог прийти в себя. Некоторое время он соображал, как продолжить разговор, но потом вдруг вспомнил:

— Почему вы оставили девушку в кафе?

— А ты бы хотел, чтобы мы повели ее на погибель, верно?

Несколько секунд они молча нюхали вонь сгоревшей электропроводки и начинающий усиливаться запах горящей пластмассы.